Страница 110 из 139
- Вы где были, мать вашу! Я же просила следить за ним! Почему он умирает?! – Дора, кажется, была в ярости.
- Я марсианину поручал за ним присматривать.
Пелегин принес из кухни кексы, которые сам только что испек. Готовка была его любимым делом. У него были два ресторана и три кафе на самого разного потребителя. Это приносило ему миллионные доходы. У такого хозяина не забалуешь, как ни крути.
- Вот ей-богу, слишком много у меня отцов, вот слишком!
Дора подошла к Сомову, спокойно смотревшему фильм в планшете, схватила за горло и подняла над собой. Тот конвульсивно задергал ногами, захрустели, ломаясь, шейные позвонки человеческой оболочки, а может, и не только человеческой.
- Э, остынь, ты чего! – подскочил к ней Демитрий.
- Почему он умирает? – рычала Дора, сдавливая горло огромного бугая и держа на вытянутой руке над собой без напряга, как ребенок бумажный самолетик.
Затем с размаху бросила Сомова на землю. Бедный мужчина не подавал признаков жизни. Глаза закатились, голова была неестественно вывернута.
- Ты что наделала, дура? – закричал Олег, не на шутку перепугавшись.
Человеческая оболочка вдруг начала растворяться, словно на нее вылили соляную кислоту, и секунд через десять на полу лежал как есть марсианин, серо-коричнево-зеленый с большой вытянутой головой и большими черными глазами без зрачков. Моргнул неуклюже, сел на тощую попу, опираясь о пол длинными трехпалыми руками, сделал круговое движение головой, забавно ощупал ее длинными пальцами, словно проверяя, на месте ли она. И с обидой уставился на Дору, которую держали Дима и Пелегин. Губ у существа не было. Рот искривился в печальку, как у смайлика. Марсианин покрутил длинным пальцем у виска, отчего Олег не смог сдержать смешок и помог существу встать и сесть в кресло. На ощупь марсиане были гладкими, мягкими и теплыми. Прям как наши кошки без шерсти.
- А если б это был он! – кивнул на меня марсианин, ментально обращаясь к Доре.
- Но это не он, а ты! Я знаю, что делаю! Впредь ответственнее будешь, – спокойно уже заявила Дора.
- Просила же.
- Больно же, дура неуравновешенная!
Олегу показалось, что огромные черные глаза заблестели от слез.
- Ну прости, Папочка, прости! Пожалуйста.
Дора, кажется, искренне раскаивалась уже в содеянном, из глаз бежали слезы, она кинулась обнимать марсианина.
- Он же всего лишь человек, а вы, как вы до третьей стадии его запустили, знаете же, он важен для меня.
- Это ваще-то Аркадич ему чудо во всей красе явить хотел.
Дима покосился на Пелегина.
- Что, так вы все знаете? И ты тоже?
Дора с ненавистью уставилась и на Олега.
- Нет, а в чем дело-то?
- У папы рак легких, третья стадия, а эти апе…лы сидят и не чешутся! А этот, – ткнула пальцем в Пелегина, – хочет купить его за спасение жизни.
- Ох, как же хорошо! – выдохнул Сомов, снова приняв свою человеческую оболочку, нажав на браслет что был на тоненькой марсианской ручке. Человеческая экзекожа обволокла его всего за несколько секунд.
- Еще раз так сделаешь, клянусь своим званием, выпорю до крови у всех на виду. Дай мне что-нибудь из своей одежды, – попросил обиженный Сомов зятя. Тот кивнул и повел его в спальню.
- А Илюша и после рождения будет с нами так же общаться, как уже взрослый? – спросил Олег, когда они все вместе сели пить чай.
- Нет, – взялся разъяснять Пелегин, – первые полгода это будет вообще практически обычный младенец, разве что чуть быстрее научится говорить, соображать, а потом до двух лет пойдет очень быстрое созревание. В год, например, будет спокойно по слогам читать, а к 3 восстановит и воспроизведет и научится применять все знания, что мы сейчас в него вкладываем.
- Маленький гений. Ему будет довольно скучно на этой планете, – вздохнул я, уже представив себя совершенным дереволазом рядом с трехлетним мальчуганом, чья мать и дед никто иные, как те, кого раньше назвали бы богами.
- Не будет. В душе он будет все равно ребенок, которому будет нужно поиграть с папой в мяч и машинки, пораскрашивать с мамой картинки и покататься на роликах. Посмотреть мультики. Для этого нам и нужен был Влад. Когда Дора была маленькой.
- А мать зачем убил? – тихо, но твердо спросила Дора, со злобой глядя на генерала. Олег испугался, что щас и на него кинется, и крепко взял ее за плечи. – Ты так и не ответил мне до сих пор, мудрейший. Чем тебе помешала слабая земная женщина, которая всего лишь хотела видеть, как растет ее дочь. Раскрашивать с ней картинки, лепить и рисовать. Целовать на ночь. Почему ей нельзя было делать это вместе с отцом? Они ведь так любили друг друга.
- Я ее не убивал, – жестко ответил Пелегин, – я уже говорил.
- Тогда расскажи, что с ней случилось! – потребовала Дора.
- Не время!
- Лжешь! Опять лжешь! – зашипела Дора, в ее глазах мелькнул серебристый огонек. Олег со всей силы встряхнул ее за плечи, пытаясь сбить приступ злобы, пока вновь не случилось беды.
- Контроль! – рявкнул Дима.
Не помогло. Огонь в глазах жены стал лишь ярче. Она злилась все больше. Из глаз пошел луч, направленный в лоб генералу, и тут он, кажется, рассвирепел. Резко встал и рявкнул, смотря в глаза Доре.
Я – верховный жрец-хранитель! Я – давший тебе жизнь! Подчиняйся мне, дитя неразумное. И никогда более не смей поднять руку ни на одного из своих отцов. Уважай память крови и родов своих, дитя четырех миров!
Дора замерла. Пелегин коснулся середины ее лба, и она сразу обмякла, уснула. Олег подхватил ее отнес в гостиную, уложил на диван и укрыл пледом.