Страница 115 из 139
- Ой, а что это, северное сияние, что ли? Как красиво-то!
Все прильнули к окну. Вдалеке над тайгой, высоко в небе переливалось разными искрящимися огнями пятно метра в полтора в длину и ширину в форме эллипса, и показалось отчего-то, что оно живое и мыслящее и приближающееся к ним. И отнюдь не с добрыми намерениями.
- Пресвятая дева семицарствия, – выдохнул Пелегин.
Олегу показалось, что у мудрейшего даже челюсть отвисла. А значит, дела реально плохи.
- Хранители, к бою! – одними губами произнес он. И в ту же секунду и сам он, Дима, и Дора исчезли из гостиной. Словно их тут и не было.
- Молитесь всем богам, в каких верите, за них, – вздохнул Сомов, – если эта штука шарахнет, звездец этой планетке.
*********
- Ты охренела, совсем?! – накинулся на меня Пелегин, едва мы с Олегом вернулись в гостиную. – Я-то все это время гадаю, что там за печаль у него такая, грызущая его ежеминутно. Думал, что перед Владом неловко за ложь. А у него, оказывается, жена ночами неизвестно где и с кем бродит!
- В спортзал я хожу на тренировки, пока там нет никого! И он об этом знает, а что не верит, не моя печаль, – отрезала я обиженно.
- Жена должна быть дома при муже, особенно по ночам. У людей так принято, знаешь ли!
- А я и не человек! И ему придется с этим смириться, знал, что брал.
- Не думаю, – покачал головой отец, – о Род мой, батюшка. Что ж с вами, девками, так сложно-то! Что ж вы все время приключений на свою нижнюю голову ищете-то.
- А вы так не ищете на свою! Тоже мне трисвятые, один всех теток перебрал, Дочь твоя от дяди нарожать умудрилась. (Согласно мифам, Старшая дочь Перуна, богиня охоты Девена, какое-то время сожительствовала, со старшим братом отца. Огнебогом Семарглом. И родила от него двоих сыновей) другой русалкам глазки строил, (по преданию однажды, проезжая мимо Дона, услышал Перун, как поют его дочери-русалки. Одна из них стала петь лично Громовержцу, и влюбился он в красавицу Рось и изменил с ней своей жене Дадоле). Ты отдал меня мужу сестры и жизни учить еще будешь! - В запале выпалила я. Отец дернулся словно от пощечины, в глазах, блеснули и тут же погасли молнии..
- Прекратили разговор, – отрезал раскрасневшийся вдруг спокойно, – иди, танцуй.
Что ж, потанцевать я была не прочь, переполнившую меня энергию раздражения нужно было куда-то деть, и в танец – лучше всего. Демитрий нарочно для меня заиграл быструю ритмичную мелодию, и я с удовольствием в ней закружилась. Чуть позже ко мне присоединился и Пелегин. От него всегда исходила какая-то любовь и благость ко мне, примерно так же, как от Влада, и я любила его не меньше, чем Влада. Я искренне насладилась танцем с ним. Только глорианцы могут быть столь легки, грациозны и пластичны.
А потом вслед за Женей мы все посмотрели в окно, и сердца наши замерли в ужасе.
О нет, это не было северным сиянием, это были отголоски глобальной катастрофы, случившейся очень и очень далеко отсюда. Кто-то из высших рас, ведших между собой войну, испытал новое мощнейшее оружие, которое спровоцировало открытие пространственной воронки, которая и неслась сейчас к нам со скоростью смерча, поглощая все на своем пути. Снесет и нашу планетку, если не остановить вовремя.
- Хранители, к бою! – почти одними губами произнес отец, и мы в ту же секунду оказались на корабле в открытом космосе поближе к воронке. Она просто поражала своей широтой и приближалась с каждой секундой. Ее обороты невозможно было сосчитать, настолько быстрыми они были. Папа уселся в кресло пилота и соединился общей сетью с другими вайтманами для общего мощного удара. Всего кораблей было шесть, но я с пугающей ясностью поняла: этого мало, ничтожно мало, хотя и мощь одного только вайтмана огромна, но здесь мало, этим снарядом накроет только нас, воронка, возможно, полетит лишь быстрее. Как раненый зверь бежит яростнее, подгоняемый болью и желанием выжить.
-Этого мало, Тарх, мало! – обратилась я ментально к бывшему мужу.
- Я знаю, малышка, – вздохнул в моем сознании бог.
- Что еще можно сделать?
- Отдать энергию своих душ. Готова?
- Да, – решительно кивнула я.
- Слейся со мной ментально. Не бойся, малышка. Жить порой куда страшнее, чем умирать.
Я закрыла глаза, собираясь с силами, я вспомнила все. Бесконечных мужчин, что были у меня в любовниках. Тех несчастных солдатиков, что я выслеживала и убивала в лесах и лабиринтах, обучаясь мастерству. Нашу первую с ним ночь, чудесную, шикарную, вспомнила мучительные долгие роды. Как он держал меня за руку, пытаясь облегчить жуткие разрывающие схватки, и как мы оба с ним расплакались, услышав первый крик Лизы. Вспомнила, каким недолгим было наше счастье. Вспомнила Влада, как он целовал меня на ночь. Вспомнила Свету, как она учила меня печь блины, вспомнила, как Олег учил меня кататься на роликах. Вспомнила нашу с ним первую ночь. Прости меня, родной, прости. И ты, Илюша, прости. Но так нужно, чтобы другие детки смогли жить, и мы с тобой когда-нибудь вернемся в этот спасенный нами мир.
Собрав все, что могла, я слилась с сознанием, и мы ударили единым потоком, отдавая все, что было. Свою силу до капли.
************
Маленькая белокурая девочка с голубыми, как небо, глазами танцевала вместе со всеми на сцене танец ко дню матери. Как жестоко, однако, проводить день матери им, сиротам, чьи матери от них добровольно отказались, выкинули из своей жизни, как мусор. Но здесь у них были воспитательницы и воспитатели, добрые, хорошие, искренние. Их ребята звали мамами и папами, и они заслуживали этого праздника. Именно для них ребята старались, а не для тех, кто, когда-то их предал,