Любовь Химеры

Я обняла его колени и разрыдалась. Нервы сдали после супернасыщенного и тяжелого дня.

- Что же ты наделала, глупая? За что же ты так со мной, любимая моя?

Папа прижал мою голову к коленям руками очень сильно, мне даже в какой-то момент показалось, что душит. Нет, пытается справиться с эмоциями, чтобы не разрыдаться тоже. Получается плохо. Очень плохо, вот уж и колени дрожат, я встала и прижалась к рыдающему отцу всем телом.

- Что ж ты наделала, доченька? Что же ты наделала?

Я не могла ответить, вина перед отцом разрывала душу. Я чувствовала его обиду и облегчение.

- Прости меня, прости, так было нужно, – я, судорожно вздыхая, пыталась успокоиться.

- Как ты, в порядке? Все хорошо? Ты здорова?

Я закивала, утирая слезы. Отец пристально вгляделся в мое лицо, еще раз убедился, что я – это я. И крепко обнял.

– Невероятно! Как ты это делаешь?

- Не знаю, – пожала я плечами, – я просто химера.

Глядя отцу в глаза, перешла в ардонийскую ипостась, затем опять в урайскую, марсианскую, в которой у меня были большие черные миндалевидные глаза, строгие черты лица, вытянутый подбородок и прямые черные волосы в каре. Затем в человеческую, коей я пользовалась незаслуженно редко, но в ней я была очень похожа на Влада. Те же бирюзовые глаза, те же скулы, большие и пухлые губы и ямочка на левой щеке, когда улыбаешься.

У бедного Влада то открывался, то закрывался рот.

- На меня очень похожа теперь, – улыбнулся он. – а почему всегда была блондинкой раньше?

- Не знаю, она моя первая изначальная, от мамы, эти потом уже научилась применять.

- Не только от мамы, да?

- Да, – кивнула я.

- Они родственники, – Влад только сейчас понял, как они похожи с Олей.

- Не знаю. Он не говорит ничего, клянется только, что не убивал ее. Я ему верю.

- Но он тебе тоже отец?

- Да, его гены есть во мне.

- Поехали домой, нечего на дороге стоять, – скомандовал Демитрий.

Я села на заднее сиденье вместе с папой. Он прижал меня к себе. И поцеловал волосы, я снова перешла в урайскую ипостась, привычную ему.

- Прости меня, папочка, – снова попросила я, слушая биение его родного человеческого сердца.

- Вы, конечно, оба с ним редкие засранцы и циники. Я в полном и глубочайшем шоке. Я даже в самом страшном сне не мог себе такого вообразить, ей-богу. Но куда уж вас теперь денешь! – вздохнул Влад. – Правда, любишь его?

Я кивнула.

- Странно, отцов у тебя и так в 4 раза больше, чем положено. Чем думал он, я еще могу, как мужик, понять, а ты?

- А она по нему с тринадцати лет сохнет. Пара он ее кармическая. Половинка истинная, та самая, про которую фильмы снимают и песни поют, – влез с пояснением Демитрий, – и ниче тут не попишешь, не поделаешь. Будут тянуться друг к другу из жизни в жизнь.

- Не прощу пулю, пушенную в Илюшу, не прощу никогда! – зло прошипела я.

Отец в ужасе охнул и перекрестился.

- Женя здесь? – удивился он, увидев машину жены возле особняка Пелегина. – По воздуху он их перенес, что ли?

- Она принимала роды, – улыбнулась я, выходя из машины.

- Как? Когда? – опешил Влад.

Я улыбнулась и вместе с папой вбежала по крыльцу, прошла в особняк. Пока мужчины раздевались в прихожей, я заглянула через двери в гостиную. Женя ходила туда-сюда с Илюшей на руках. Тарх что-то пил из большой кружки за журнальным столиком.

- Пойдем, – я взяла отца за руку и распахнула двери в большую уютную гостиную.

Женя замерла, смерила меня злобным взглядом, говоря: ну и сучка ты крашеная.

А потом улыбнулась, прощая, и подошла к мужу.

- Смотри, какой славный.

Она протянула Владу сладко спящего внука.

- Это ж надо было уродиться настолько на отца похожим, – покачал головой Влад, вглядываясь в лицо внука.

И правда, похож, я тоже с первого взгляда заметила те же пухлые губы, тот же нос. Овал лица. Слезы выступили на глазах, я съехала по косяку и закрыла лицо руками.

- Пойду я, – вздохнул Тарх, допив кофе, – сюда не сунутся, будете жить здесь. Пока.

- Спасибо тебе, – я встала и обняла бывшего мужа, – за все спасибо.

- Да на здоровье, роднулечка, – улыбнулся Тарх, нежно гладя меня по волосам, – ух, как ты меня запарила сегодня. То домой верни, то жизнь спаси, то роды прими, то опять жизнь спаси. Со дня потопа так не уставал.

Тарх чуть отстранился, но я схватила его за руку и грохнулась перед ним на колени, ей-богу, не собиралась само как-то вышло.

- Сохрани ему жизнь, пожалуйста, – прошептала я умоляюще, слезы градом катились по щекам.

- Это не в моей власти, – покачал он головой.

- А в чьей? Пожалуйста, прошу тебя, умоляю. Ну хочешь, я с тобой пойду? Хочешь? Я сниму ардонит и останусь с тобой. Только сохрани ему жизнь, прошу тебя! Умоляю!!!

- Очнись, женщина!

Тарх был в бешенстве, судя по взгляду.

- Ради кого ты так унижаешься? Ничтожного человека. Пьяницы, который едва не убил собственного сына. Который даже не верит, что он его сын. Он тебя, богиню, коей должен поклонятся и ноги целовать, неверием оскорбляет. Он не верит ни единому твоему слову, он боится тебя. А ты готова стать рабыней ради его ничтожной жизни. За что? Что в нем такого? Он что, так хорош в постели?

- Я люблю его, – одними губами сказала я.

- Не жди, что он оценит твои старания, – вздохнул Тарх, – он лишь вытрет о тебя ноги. Как представится возможность. Такова его истинная сущность. Все люди такие: чем больше о них заботишься и любишь их, тем больше они наглеют и тем охотнее втаптывают тебя в грязь. Только ради Илюши и потому что жизнь для него теперь будет куда хуже смерти. И больше моей помощи не проси.