Страница 50 из 91
Между тем состоялся внос яств. Бутылки и графинчики. Тарелки, блюда, кастрюльки и подносы, источающие аппетитные мясные и рыбные запахи и ароматы. Стаканы, бокалы, кубки и прочая сервировка, включая ложки и вилки.
– Ребята, я голодна как джинн после тысячелетнего заточения, – сообщила Шехерезада и вгрызлась в жареную ножку фазана. – Налейте мне греческого.
Ребята последовали её примеру и несколько минут молча устраняли ощущения острого, мешающего приятной беседе голода.
– Шехи, – через некоторое время нарушил молчание Ахмед, – какие новости во дворце? Я слышал что-то про бунт в гареме, – и, обернувшись ко мне, пояснил: – Шехерезада – рассказчица сказок при детях халифа. Да и при самом халифе тоже.
– М-м, подожди. Вот сейчас расправлюсь с этими чудными солёными грибами и расскажу. Уф-ф, какая прелесть! Ладно, слушайте, но не говорите, что услышали. То, что оставшиеся жёны халифа требуют с ним развода, известно всем. И то, что условий развода требуют тех же, что и для уже разведённых жён, – тоже не секрет. Да, и есть закон, позволяющий им такого требовать. Но…
Как говорится, палка о двух концах. С одной стороны, зависть существующих жён к бывшим жёнам, которые многое обрели, чего у них раньше не было. И не потеряли во дворце ничего, кроме постоянных гаремных интриг и склок.
С другой стороны, и это пока строгий секрет – вдруг выяснилось, что изгнанные трое визирей проводили махинации с деньгами для разведённых жён. Ведь была паника, что женщинам снова не выйти замуж. Запрещено законом, как бывшим жёнам правителя. Так эти трое умников обошли всех разведённых жён и договорились, что каждая отдаст им четверть полученных при разводе денег. При условии, что они уговорят халифа выпустить фирман, дающий им свободу снова выйти замуж. Это огромные деньги.
Фирман вышел. Бакшиш получен. Халиф, узнав об этом, взбесился. Палач, конечно, топор уже точит. Но этого мало. Халиф хочет вернуть выплаченные бывшим жёнам деньги в казну. И по закону может это сделать. Сделки ведь опорочены мошенничеством. Но есть о чём задуматься. Мошеннической может признаваться только вся сделка, а не какая-то её часть. Тогда отменяется и развод. Бывшие жены возвращаются в гарем, опять садятся на шею халифу, а в городе начинается бунт по причине разрушенных семей и хозяйств.
Халиф не знает, что делать, и ситуация напоминает собой бочку с китайским порохом, к которой вот-вот кто-нибудь поднесёт огонёк. Так что больше новостей никаких. Всё замерло в ожидании.
– Да-а, тяжела жизнь монархов, – оценил ситуацию Аладдин. – Но почему наш с лёгкостью избавляется от жён, позволяя им снова выходить замуж даже за простолюдинов? Странно как-то. Ведь сами-то эти женщины совсем не простолюдинки и даже они не возражают. А часто, я слышал, и сами выбирали простолюдинов в новые мужья. А, Шехи, ты знаешь объяснение?
– Ой, Аладдин, прошу тебя, не надо забивать себе и другим голову всякой ерундой. Ты опять ведёшь к одному и тому же. Почему бы халифу не отдать за тебя дочь? Ну, видел ты как-то раз случайно Будур, когда она отправилась в баню, и влюбился. Но она-то тебя не видела. А я тебя знакомить с ней во дворец не потащу. Меня саму быстро оттуда выпрут за такие фокусы.
Девица она, конечно, внешне очень завидная, да и неглупая, незлая. Но у тебя лампы-то нет, чтобы с ней познакомиться. А без знакомства нет и любви. Халиф Гарун не дурак и не будет запрещать своей дочери любить кого угодно. У него этих дочерей куча. Ну, а отдал бы он Будур за тебя или нет, то кто может знать, какие сложатся обстоятельства? Сам-то Гарун-аль-Рашид вовсе не королевской крови, если верить слухам.
– Стало быть, нужно достать лампу.
– Слушай, – вступил в разговор Абу, – достать всегда что-то можно. Важно знать, где, а ты не знаешь. Лампа как-то на миг попала тебе в руки, но ты её упустил. Магрибский[13] колдун, к которому она перешла, теперь сам мёртв. Где лампа, неизвестно. А Око Света[14] я уже давно продал халифу. Так что искать пропажу нечем.
– Шехи, – подал я голос, – а нет ли у тебя в памяти какой-нибудь истории про магрибских колдунов?
– Была вроде бы. Сейчас поищу, – и погрузилась в раздумье. – Вот, пожалуй, только эта подходит. Она называется "Притча о страхе быть обворованным".
"Однажды султан Стамбула спросил заезжего магрибского колдуна:
– Молва людская говорит о несметных богатствах, которыми обладают черные колдуны. У тебя они, наверное, тоже есть. Как ты их охраняешь?
На что колдун ответил:
– Свои богатства охраняет тот, кто боится их потерять. Воров не страшится тот, для кого и любая охрана не помеха. Кто боится за своё, тот охраняет и моё".
– Вот и всё, – закончила Шехерезада. – Что это значит, я не знаю. Я ведь рассказчица, а не отгадчица загадок.
Все уставились на Ахмеда.
– И что скажет наш наимудрейший Ахмед-ага по этому поводу? – с провокационной улыбочкой произнёс Багдадский вор.
– Наимудрейшему не пристало толковать такие пустяки, – и Ахмед повернулся ко мне. – Кто помоложе, то тот пусть этим и займётся.
Теперь все уставились на меня. Вот же хитрый старикан! И от ответа увильнул, и мне испытание на сообразительность перед своими друзьями устроил. Ладно, я сейчас Ахмеду нос утру!
– Правильно говорит наимудрейший. Пустяки недостойны его утруждения. Султан боится за свои богатства и их охраняет. Колдуну султанская охрана не помеха. Так что он может свои богатства прятать в султанской сокровищнице.
– Вот как всё просто оказывается! – и Шехерезада от избытка эмоций хлопнула в ладоши. – А сокровищница поблизости только одна.
– Шехи, ты что – предлагаешь ограбить сокровищницу халифа? – поинтересовался Синдбад.
– Зачем грабить? Ведь лампа халифу не принадлежит. Просто зайти и взять только её.
– Только вот одна незадача, – заметил Ахмед. – Точно не известно, там ли на самом деле что-то хранил магрибский колдун и была ли в этом хранении лампа. Взломаете сокровищницу, как минимум поднимете всех на ноги, если сразу на месте не попадётесь, а лампы нет. Здорово будет. Оправдаться нечем.
– Тогда задачу пока меняем, – заявил Али-Баба. – Не похищение лампы, а проверка: там ли она.
– Задачу ты можешь менять, сколько хочешь, – охладил его Абу. – Необходимость взлома от этого никуда не уйдёт.
– Перестали бы галдеть без толку, – вмешалась Шехерезада. – Вопрос только один. Помогаем Аладдину получить лампу или нет. Вот и всё. Остальное ерунда. Что скажет наимудрейший?
– Наимудрейший скажет, что это чистой воды авантюра. Впрочем, как и очень многое, что мы до сих пор вытворяли. Но я по стенам лазать не буду. Уже возраст не тот.
– Не только ты не будешь, – заметил Багдадский вор. – Всем там толкаться незачем. Важно, что все согласны рискнуть. Я возьму Синдбада, Аладдина и нашего нового друга. Пусть опыта набирается. Где сокровищница, я знаю сам. Шехи, сможешь скинуть нам верёвку?
– Со стороны малого сада. Там стена выше, но зато охраны нет. Синдбад, дай, чем писать. Я нарисую, где за малым садом стоит наружная охрана. Внутренней теперь нет – экономия, – и Шехерезада старательно начертила план нужной части дворца.
– Когда идём? Шехерезада, ты как?
– Лучше бы, конечно, завтра. Спокойнее. Хотя и сейчас тоже подходящее время. Ночь только началась. Во дворец и из дворца я могу ходить свободно в любое время. Луны нет, а мне нужен всего час, чтобы попасть во дворец и спустить верёвку. Решайте сами.
Абу – Багдадский вор спросил:
– Вы как? Выпитое вино не помешает? Нет? Тогда идём сейчас. Может, оно и к лучшему. Замечено, что чем больше готовишься, тем меньше успех. Я немного с Шехерезадой пройдусь. Инструмент из дома захвачу. Нам немного по пути. Шехи, идём!
– Ребята, вы уж, пожалуйста, поаккуратнее. Верёвочную лестницу захватите. Я привяжу. Легче взбираться будет.
13
Фирман – указ правителя, имеющий силу закона
14
Око Света – волшебный камень, в котором можно видеть происходящие события