Элизиум

7

Мне надоедает ждать, пока пацан соизволит подойти ко мне, потому я сама направляюсь к нему. Выверенным движением нажимаю на нужную точку на его шее, и широко раскрытые от удивления глаза в миг закатываются. С лёгкостью перекинув тело через плечо, направляюсь к своему флаеру. Дверь автоматически открывается при моём приближении, и я закидываю мальчишку на заднее сидение. Дорогая обивка салона мигом пачкается кровью.

Пацан очнётся секунд через двадцать. А мне ещё надо решить вопрос с начальником безопасности этой зоны. Он прибудет с минуты на минуту. И будет весьма недоволен.

Как я и думала, начальник не просто недоволен, он в ярости. Он кричит и размахивает руками, при этом брызжет слюной во все стороны. Останки контрабандистов повсюду, но исследовать его отделу уже нечего. Моё оружие не пощадило ни одного нейрочипа. Я, в ответ на его нападки, «включаю» дурочку с дешёвым программным обеспечением:

— Противники оказали серьёзное сопротивление. Мне пришлось их ликвидировать. Их поведение угрожало мирному населению и могло привести к массовым беспорядкам. Уровень их агрессии составлял более 91%, и, согласно протоколу…

— К чёрту протокол! Вы могли оставить хотя бы одного для допроса! С них даже нельзя считать данные, все чипы разрушены! Мы полгода ведём это дело, и теперь все наработки пошли к чёрту! Ваш отдел превышает все полномочия и мешает нам делать свою работу!

Он продолжает психовать. Я же решаю не добивать беднягу тем, что вышла на банду лишь за трое суток. Тем более, я не могла оставить свидетелей, иначе пришлось бы передать ребёнка в руки государства. Нелегалы, попавшись в городе, больше никогда не возвращаются домой. Это стало бы концом для подобранного мною юнца. Под видом террориста или заражённого элемента, он бы попал на «белый рынок» органов. Или в секс-игрушки.

Таких людей также очень любят биомаги. Они творят с ними страшные вещи, и каждому лучше принять смерть, нежели попасть им в руки.

Я ещё сама не понимаю, почему решила спрятать мальчишку. Просто в моё давно лишённое эмоций сознание вдруг пришла мысль: «спаси его». Такого со мной не случалось уже давно, и проблеск человеческой эмоции радует. Нельзя иначе. Нельзя игнорировать проблески человеческого, тем более теперь, когда я решила провести последние дни жизни как настоящий человек.

Краем глаза я отмечаю на стекле флаера, с внутренней стороны, отпечаток ноги. Затем ещё один. Парнишка словно нарочно измазывает мне весь салон своей кровью, а теперь ещё пытается выбить ногой окно. Мелкий засранец. Я спешу обратно к транспорту, стандартными фразами вежливо прощаясь с безопасником. Сразу после открытия дверцы мне приходится пару раз пнуть непоседу, заталкивая его обратно в салон. Забавно развалившись на кресле, он тут же шипит в ответ.

— Ещё раз дёрнешься, и я вырублю тебя надолго. Это чревато потерей памяти, нарушением координации, снижением зрения и прекращением функционирования органов малого таза.

Парень забивается в угол и задумывается. Последнее предупреждение на него действует больше всего.

— Правильно. Сиди тихо. Не хватало чтобы ты ещё и нагадил в салоне.

— Имперская сучка.

— Как мило, — я усмехаюсь. Щеночек огрызается. — Что-то ты слишком борзый для двенадцатилетнего.

— Мне четырнадцать!

Моя скептически выгнутая бровь заставляет его покраснеть.

— Ну, почти четырнадцать.

— Как ты тут оказался? Твои родители тоже здесь?

В ответ лишь злобное сопение. Видно, что парень очень напуган, несмотря на желание казаться смелым. И в то же время ведёт себя на удивление живо. К сожалению, я совсем не знаю, как обращаться с детьми, тем более в такой ситуации. Может, стоит его спровоцировать, как это делают на допросах, и я смогу узнать, как он сюда попал, и есть ли у него семья?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ах, да. Я слышала, для нелегалов нет понятия «семья». Все лишены понятия чести, и за Стенами полно безродных ублюдков.

Провокация удалась.

— Заткнись! У меня есть родители, и они в тысячу раз приличнее ваших запрограммированных тупых семейных ячеек. Они любят друг друга!

Наивный маленький зверёныш. Хотя, может, где-то там ещё осталось такое понятие, как «любовь».

— Так-то лучше. Как далеко они от города?

— Тебе какое дело? — недоверчивый взгляд в мою сторону и попытка незаметно открыть дверь флаера. Я делаю вид, что не замечаю этого.

— Хочу отправить тебя к мамочке.

Видимо, не такого ответа он ожидал, поэтому задумчиво умолкает. В его глазах то загорается надежда, то искрится сомнение.

— Почему я должен тебе верить?

— А разве у тебя есть выбор?

На коммуникаторе щёлкает сообщение — «Полночь». За машиной увязывается мелкий летающий дрон в форме шара, мигая красным проблесковым маячком.

— Чёртова железяка, теперь всю дорогу не отвяжется, — Я, как и всегда, психую, глядя на этот насильственный контроль.

Приходится остановить флаер и выйти. Дрон быстро сканирует меня с ног до головы, затем издаёт довольно писк и, загоревшись зелёным, отчаливает по своим механическим делам. Наверное, надоедать другим, поставленным на обязательный контроль.

Всё это время мой пассажир пытается вылезти из флаера, из-за чего приходится придерживать дверь ногой. Шагающий мимо мусоросбиратель принимает мою ногу за мусор, учуяв сенсором металлический имплант, и вцепляется в неё клешнёй, словно намереваясь оторвать. Я дёргаю конечностью и, не рассчитав силу, и случайно отламываю его манипулятор, сразу же раздражённо отбрасывая её на пару метров от себя. Мусорщик не обижается. Он бодро шагает за своей клешнёй и безжалостно сбрасывает её в утилизатор.

— Чтоб у тебя все контакты закоротило, скотина бездушная, — я морщу нос.

— Так ты киборг? — парень с любопытством осматривает меня с головы до пят, а потом брезгливо морщит нос и, каверкая голос, ехидно выдаёт: — Дрон спутал высокотехнологичную безмозглую машинку с консервной банкой? Бедняжка…

Пленник начинает меня раздражать своей бесстрашностью и назойливостью, граничащей с глупостью. Может, зря я ввязалась в это дело? Стоит пугануть его, поэтому я начинаю размышлять вслух:

— Мне стоило бросить этого бесполезного мальчишку… Или продать. Биомаги на чёрном рынке дадут весьма приличную сумму. Возможно, они приделают ему лишнюю конечность. Ко лбу. А может, и хуже… к примеру: ещё один рот. Хотя нет, он и так слишком болтлив. Скорее ему его зашьют насовсем и кормить будут через нос… А может, из него вообще девчонку сделают? Ой, прости малыш, я это говорила вслух?

Парень с неверием и страхом таращится на меня. Молча.

— Вот-вот. Помалкивай и слушай меня, или вскоре отправишься или в утилизатор, или развлекать богатеньких извращенцев.

И всё-таки этот ребёнок или слишком глуп, или слишком беспечен. А может, я выгляжу недостаточно внушительно и почему-то кажусь для него наивной тётей, не моргая отстреливающей плохишей. До самого дома он вертит головой по сторонам, нажимает все доступные кнопки, несколько раз чуть не выпадает на лету, всячески пытаясь свалить.

В гараже платформа поднимает меня на нужный этаж, и я выхожу из флаера прямо на смотровую площадку перед квартирой. Во избежании эксцессов я тащу парня за одну руку, пока второй он пытается удержать порванные штаны. Дотащив его до ванной комнаты, открываю дверь.

— Вымойся. От тебя воняет. Ненавижу грязь, — нажав нужную кнопку на коммуникаторе, заказываю услугу чистки для салона авто. — Чего уставился? Вали, смой с себя это дерьмо.

— Не хочу.

— Как пожелаешь.

Извини, парень, но я не добрая тётя. Развернув его, метким пинком отправляю худенькое тельце в просторную душевую. Дверь захлопывается, датчики анализатора начинают оценивать степень и источник загрязнения, вычисляют оптимальную температуру воды для данного биологического вида и средства для очистки. Вскоре из душевой донёсся неистовый крик, а затем отчаянный стук в дверь и затейливое трёхэтажное ругательство в мой адрес. «Какой изобретательный», — ухмыляюсь я, слушая его эпитеты.