Элизиум

8

Парень злится: плотно сжатые, почти синие губы выдают наивысшую степень негодования. Но это ему не помешало съесть свою порцию ужина и доедать остатки за мной. Я поражаюсь его приспособляемости, и хотя теперь он побаивается взболтнуть лишнего, опасаясь новой промойки, но всё же проявляет удивительную заинтересованность окружающим миром. Видя, что ни убивать, ни насиловать его не собираются, а даже помыли и накормили, он расслабился. Не выдержав, спрашивает первым:

— Что ты планируешь?

— Ты о чём?

— О ком. Обо мне, то есть. Зачем я тебе?

— Отправлю тебя домой.

Он таращится на меня, словно на безумную.

— Что, серьёзно? Ты, наверное, спятила?

— Может быть. Я давно живу. Мозг не вечен, возможны некоторые сбои.

Парнишка внимательно смотрит на меня, оглядывается, как будто в поиске того, кто его разыгрывает, но крутить пальцем у виска явно боится. Рука его зависает в конце пути, и потом он неуверенно чешет висок.

— Это невозможно!

— Хочешь остаться? Многие мечтают получить гражданство Новва Утопии.

— Ты реально спятила. Здесь живут одни безумцы, извращенцы и тупые киборги! Я слышал, проникнуть в город невозможно, как и покинуть его.

— Значит, тупой киборг попытается спасти очень умного мальчишку, который не в состоянии сам о себе позаботиться.

— Эээ, — он задумывается, пропуская мою колкость мимо ушей, — но зачем тебе это? Что ты будешь иметь с этого.

— Ничего. Просто внезапно поняла, что хочу ещё раз побывать за городом. Надоело железо и пластик. Заодно и тебя подкину домой.

— Неужели тут есть кто-то, кому надоела райская жизнь? Хотя по дороге я не видел ни одного дерева. В раю не должно быть так. Чем вы тут дышите? Или ты вообще не дышишь?

— Кислородом. Очищенным и обогащённым необходимыми компонентами. У нас работает кольцевая система кондиционирования и фильтрации. И я дышу, если тебе интересно. Хотя и могу намного дольше обычных людей обходиться без кислорода.

Он с умным видом кивает, но видно, что ему многое непонятно. И в первую очередь моё поведение. В принципе, я не собиралась никого спасать, это была чистая случайность. Три последующих дня в городе будет великий праздник. И этой ночью, в день города, я надеюсь отправиться в последнее путешествие. Вероятность того, что вовремя заметят системный сбой и смогут заблокировать мои действия, очень сильно снижалась. Как бы сильно не скакнули технологии в развитии, но машина всё равно не сможет переиграть человека. В глубине души я всё ещё считаю себя хоть отдалённо, но человеком, поэтому планирую обмануть систему и выиграть немного времени для себя…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

С появлением новых обстоятельств, я вдруг начинаю думать, что повод покинуть город и совершить задуманное за его пределами — намного лучше моего первоначально плана. Погоня в эти дни маловероятна: пока придёт отчёт о пропавшем госимуществе, то есть обо мне; пока дойдёт до соответствующих структур; пока они разберутся, в чём дело — будет уже поздно.

Это всё довольно рискованно, и мальчишка не входил в мои планы. Но, если у меня есть возможность совершить хоть одно доброе дело за столько лет, для настоящего человека, а не для корпорации и бессердечных толстосумов, то почему бы и нет? Отложу свои планы на денёк.

— А ты правда киборг? — спрашивает он, рассматривая меня. — Выглядишь как настоящая.

— Я не киборг, — вздохнула, — я — биороид. Биологический робот с сознанием настоящего человека.

— Никогда не слышал о таких…

— Экспериментальный военный образец. В партии нас было шестнадцать образцов, но удачным оказался только один.

— То есть ты?

— Да. Остальных уничтожили.

Парень задумывается на минуту, и видно, что он борется если не с желанием в меня чем-то потыкать, то как минимум рассмотреть поближе. Мне неприятна эта тема, поэтому я встаю из-за стола, намекая на конец разговора:

— Ладно, на сегодня хватит впечатлений. Ты плохо выглядишь. Думаю, стоит отдохнуть.

Он кивает и молча поднимается из-за стола, вытерев рот краем белоснежной скатерти.

Столовая пустеет. Парня я определяю в гостевой комнате, положив на роскошную кровать и включив камеру наблюдения за пространством — мало ли что ему в голову взбредёт.

Усевшись на кровати в своей комнате, я смотрю в противоположную стену. Сон не идёт. А выключать себя насильно не хочется. В голове мелькают полустёртые воспоминания. Одно время я пыталась их восстановить, думая, что от этого верну свою человечность хоть частично. Но, как назло, память восстановила лишь обрывки неприятного. Странные и страшные сны стазиса, тяжёлая адаптация в новом теле, отторжение, люди в защитных костюмах и масках, эксперименты. Ни одного родного лица я так и не смогла вспомнить полностью, продолжая мучить себя безликими воспоминаниями и смакуя почти позабытые эмоции прошлого. Я уже давно потеряла себя.

В дверном проёме мелькает силуэт, и я перехожу в активный режим. Переминаясь с ноги на ногу, в проходе стоит мой гость.

— Чего тебе? — недружелюбно спрашиваю я.

— Ты правда можешь меня отвезти домой?

— Да, я ведь сказала уже. Хотя для этого тебе нужно кое-что сделать.

— Что угодно, — он тупит взгляд и комкает рукой ворот рубашки, — только верни меня назад.

— Просто беспрекословно слушай меня, и у нас всё получится.

— И всё?

— Наверное, да. Теперь иди, выспись хорошенько. Завтра у меня много дел, а ты меня сильно утомляешь.

Утром я отправляюсь в свой отдел по борьбе с нелегалами и контрабандистами. Меня бесит эта работа, но, так как я принадлежу корпорации, приходится мириться с нею. Я регулярно приезжаю и отмечаюсь в конторе. Коллеги меня любят так же сильно, как и я их, так как на любые мои действия у меня карт-бланш, и обычно после меня остаются одни трупы. Да и дела я расследую в рекордные сроки, чем также не прибавляет мне очков популярности.

Возвращаюсь я почти в полдень, застав бурную деятельность в квартире. Дрон-уборщик безнадёжно сломан, вещи разбросаны, словно шла борьба не на жизнь, а на смерть. Несчастная экзотическая пальма, с таким трудом и не особо легальным способом доставленная мне из-за периметра, вырвана с корнем и одиноко лежит на смотровой площадке. Сам же зачинщик беспорядков в ужасе смотрит криминальный канал, доступный работникам контор, типа моей. Для населения он был закрыт в виду тяжёлого психологического воздействия, что мог на них оказать. Невероятно мерзкие и страшные видео, которые там мелькают каждую минуту, могут вызвать тяжёлое расстройство у простых смертных или нездоровый интерес у какого-нибудь ненормального. Особенно интересны программы по исследованию продуктов биомагии.

Забравшись на диван с ногами, он одной рукой держит помятый лист пальмы, на другой отчаянно грызёт ногти. В глазах стоят слёзы.

— Так ты говорила правду про лишние конечности и разное… ну… то, что со мной могли сделать?

— Как видишь. К сожалению, это не развлекательный канал.

— Я ещё подумал, какой странный юмор у тебя. А зачем они это делают?

— Не знаю. Зато знаю, что у кого-то сейчас станет одной конечностью меньше. Помнишь, я оторвала мусорщику клешню? Так вот, твою оторвать ещё проще, и за неё я смогу ещё и немалую сумму выручить! Только твои руки работают хуже клешней! Что ты здесь наделал?!

Чем больше я распаляюсь, тем сильнее он вжимается в диван.

— Я не хотел, оно само сломалось! А пальму… эта железяка вырвала её с корнем, а я пытался её отобрать, жалко ведь! Потом подключился второй… мне ничего не оставалось делать, как принять бой. Но было уже поздно.

«Значит, дрон-повар тоже сломан», — думаю про себя я.