Страница 28 из 41
Постиг капкан я этой жизни. Живу рядом с Кремлём и не стремлюсь служить отчизне. Я увлечён одним бабьём. Что в жизни занимаются своим тряпьём. А я вершу великие дела! Я сумки шью, мою полы и постоянно рою в городе получше женские тела.
Всё потому что так нравится их просто поиспользовать и бросить, а тело моё дальше секса с ними просит. И так я нахожу одну, другую, третью, потом бросаю всех и другу выдаю секреты дня.
Я голым вышел бы на улицу Свободы, чтобы никто не знал телесной моей радостной угоды.
Всё это живёт где-то в сердце, где в моём деле дня. Живу одним припевом, отторгая все презрения от себя.
Никак я не могу принять, что ничего в своей жестянке у меня не будет. Я никогда не заработаю на жизнь и даже автомобиля у меня на собственный доход в текущей жизни не прибудет. Прошу отца я своего машину мне купить, прошу я брата и сестру меня в труде употребить.
Я так мечтал найти решение: распространял я своё мнение, зону комфорта покидал и приключение искал.
Но жизнь мне не дала его: я не поверил ни во что. Не верил я вообще в успех, так как он в мусульманстве грех. Не верил я в возможность жить, так как мне можно это запретить. Не верил я даже в Судьбу, так как мне тяжело жить одному.
Не ведал смерти я и боли. Я ведал страх, мечтая лишь о троне. Я никогда отчаяние не знал, так как его по мусульманству тоже я грехом считал. Я никогда не знал, как понимать Аллаха. Я только ожидал святого страха. Я ждал прозрение в колдовстве смятенья, я так искал любовь, а получил лишь угнетение.
Ну хоть одна бы баба побежала бы за мной! Ну хоть одна бы заскучала в суициде с Сатаной, а я бы спас её, словно герой.
Я так считал до того дня, как Сатана узрел меня. Я убежал, оставив женщину на растерзанье. И как я ждал от неё смерть в немых безжалостных терзаньях.
Но я не знаю, что потом с ней было: наверное, уже и сдохла как-нибудь уныло.
Не ведаю я подлости: я очень милый, добрый и красивый. А что особенного низшее создание зверю в пасть оставить? Дело плёвое. Да мне сама Судьба жизнь сохранила!
Я проклят этой жизнью, но я попаду лишь в Рай! А ты, раз ты мертва, унылая, моё прозрение созерцай! Этот портрет самца не догматичный, но всё же это край...
Пресвятая Богородице шестая
Явился Сатана мне, и я оторопела. В Москве никто не верил мне, а я поддержки так хотела. Меня все сумасшедшей нарекли и на меня свалили все свои грехи.
Я стала знать о том, кто кого убить мечтает, я стала созерцать и то, что меня так сильно угнетает. Я не могла сказать об этом никому, но вынуждена я и далее смотреть на эту тьму.
И крови льётся бред немой вокруг: все этот бред испив друг друга бьют. Всё потому что этот бред о них по факту: боль тело чувствует и иногда доходит до инфаркта.
Неописуемо уродство этой жизни: кого перелицовывает даже в извергизме; кого парализует просто оттого, что по Судьбе время подохнуть подошло; кого ударило из-за того, что он мешал; кого подставило, так как неправильно дышал; кому отрезать даже половые органы готова эта жизнь, так как он отказался моде верность сохранить для Богослужения отчизн.
То есть всё держится на боли женщин: их надо всех просто лежать заставить и избивать без каких-либо причин. Ведь если так их всех заставить хотя бы в их кошмаре жить, мужчина в интеллекте их начнёт превосходить.
Так женщины! Пора бы это изучить: позвольте это всё принять себе и как-нибудь переварить. Без страха, без привязанности, боли: просто принять, что это так даже в агонии.
Вы не нужны мужчинам: надо секс и ваше мясо, так как детей не нужно тоже, и они осознали это всё прекрасно.
Нельзя любить их, нельзя им верить и нельзя на них и положиться: мужчина только в подавлении вас доминировать стремиться. Ему не нужно больше ничего: только чтобы от вашей боли и оргазма ему стало хорошо.
Они не виноваты: это изуродовали их. Они не в курсе были, что без развития женщины нет и развития их. Им надо всем сейчас считаться гениями, полив жену сперматозоидами и прочими своими выделениями.
Тут просто обосрали естество природы человека и в вашем поведении, решениях вам отражается эта помеха. Не оскорбить пишу я это вас, а хоть предостеречь от гнили и уродства в этот час.
Если не нужен тебе кто-то - брось. Лучше не вызывать к себе привычку и вообще жить прямо врозь. Ведь смысл помогать, если ты обещаешь больше сделанного? Предупредить необходимо, но не факт, что будет ясно, о боли, унижении и страхе роковом намеренном.
Уродство - тоже форма красоты. Объединяем с сожалением и исполняются мечты.
Спаси нас, бомж
Тебя изгнали, чтобы съесть, пока ты доживаешь: здоров ты бодр, но запрет на жизнь ты ощущаешь.
Не можешь ты покинуть город: вдруг решат вопрос. И каждый день ты ожидаешь, что тебе подаст кто-нибудь новый взнос.
Все в этом рабстве даже не додумались уйти в леса: они бояться смерти, как верного конца.
Они рассчитывают. Что им обязательно поможет общество, не понимая, что им в сладость их мучения пророчески.
Они все на них смотрят: я определённо лучше! Какой убогий, фу! Из города его прогнать для всех нас лучше.
А сами бессознательно им сожалений оставляют свет. Не верить им. Не страха и не просьбы вообще не оставлять необходимо им.