Страница 17 из 168
- Вот и хорошо, - Армстронг деловито нажимал какие-то кнопки на пульте.</p>
<p>
- Нил, - Олдрин говорил голосом, полным суеверного ужаса, - но это была не моя рука… И не твоя!</p>
<p>
- Это была рука нашего ангела-хранителя, - отмахнулся Армстронг и коротко бросил мне в пространство:</p>
<p>
- Спасибо, Порфирий!</p>
<p>
Он переключил что-то в микрофоне, который торчал из его гермошлема и сообщил:</p>
<p>
- Хьюстон, десять секунд до старта. Даю обратный отсчет времени. Десять, девять…</p>
<p>
Я поспешно нырнул прочь из кабины модуля, спрыгнул на лунную поверхность и отбежал на десяток метров. </p>
<p>
Под взлетной кабиной ярко блеснуло. Она приподнялась над посадочной платформой, зависла на неуловимую долю секунды и стремительно стала подниматься вверх, в черное лунное небо.</p>
<p>
Запрокинув голову, я следил за взлетной кабиной до тех пор, пока она не превратилась сначала в яркую звездочку в зените, а потом, постепенно утрачивая свой блеск, совсем не затерялась в бездонных просторах космоса.</p>
<p>
</p>
<p>
11 </p>
<p>
Мне отрадно сегодня вспоминать, что я внес немалую лепту как в исследование Луны по американской программе “Аполлон”, так и в советскую программу изучения естественного спутника Земли с помощью автоматических станций “Луна” и лунного вездехода “Луноход”.</p>
<p>
Я помог пилоту “Аполлона-12” Алану Бину правильно расставить научную аппаратуру на лунной поверхности. В результате был полностью нейтрализован косой взгляд из Китая, брошенный местным колдуном с вредительской целью.</p>
<p>
В 1970 году я с привлечением коллективной колдовской силы, ретранслируемой прямо из здания Организации колдовских наций в Гоблин-Йорке, помог раненному взрывом кислородного баллона “Аполлону-13” не свалиться с орбиты, обогнуть Луну и благополучно вернуться на Землю.</p>
<p>
Я отремонтировал грунтозаборное устройство на “Луне-16”, и эта автоматическая станция смогла выполнить свою полетную задачу и доставила образцы лунного грунта на Землю.</p>
<p>
Трижды я выталкивал из кратеров случайно заехавший на их крутые склоны “Луноход-1”.</p>
<p>
В феврале 1971 года я слегка зазевался и в режиме полной видимости нос к носу столкнулся с американским космонавтом Эдгаром Митчеллом на живописном склоне кратера Фра Мауро. Система терморегулирования моего “Кречета” к тому времени стала чуток барахлить, и я поверх скафандра носил шапку-ушанку и длинный овчинный тулуп. Митчелл как раз проводил опыты с пиротехникой и подрывал на лунной поверхности специальные заряды. Пришлось - как коменданту Луны - оштрафовать его на сто долларов и категорически запретить впредь наносить лунной природе экологический вред. Потрясенный моим внешним видом и появлением из ниоткуда, Митчелл безропотно отдал мне сотенную купюру с изображением американского президента.</p>
<p>
Во время экспедиции “Аполлона-15” я устроил настоящие гонки на подаренном инопланетянами мотоцикле-глайдере с лунным ровером, на котором по лунной поверхности ездили Дэвид Скотт и Джеймс Ирвин. Жаль, что делать это пришлось в режиме невидимости, и Скотт с Ирвином не смогли насладиться всей прелестью первых в истории космонавтики спортивных соревнований на Луне в той же мере, в какой насладился ею я. </p>
<p>
К сожалению, во время следующей экспедиции повторить гонку моего глайдера и американского ровера не удалось. Чарльз Дьюк, пилот лунного модуля “Аполлона-16”, так неловко разворачивал свою четырехколесную колымагу, что въехал в борт моему транспортному средству. Единственное, что извиняет американского астронавта, - моя машина была совершенно невидима в оптической части спектра… С глайдера – как с гуся вода, а на хрупком лунном вездеходе отвалилось крыло. Это было самое первое автопроисшествие на лунных дорогах.</p>
<p>
Я прожил на Луне три с половиной года. На “Аполлоне-17” прилетел мой сменщик – леший Никанор Дюдюльников, и я стал упаковывать свой не слишком объемный багаж. Через четверо суток после старта с Луны командный модуль космического корабля, на борту которого находились я и трое американских астронавтов, успешно приводнился в водах Тихого океана.</p>
<p>
</p>
<p>
12</p>
<p>
На родине меня ждали почет, слава и высокое звание Героя Лукоморского Союза. Ждали встречи в магических трудовых коллективах, дружеские визиты в братские колдовские страны в составе партийных и государственных делегаций, легкие фуршеты и обильные ужины. Я, первый луновой, постоянно был в сфере внимания прессы, радио и телевидения. Со мной кокетничали красивейшие кикиморы, самые обаятельные бабки-ёжки и наисексопильнейшие навки. Партийные и беспартийные деятели из всех районов Лукоморья желали со мной лично познакомиться, выпить по чарочке-другой и строем записывались в друзья.</p>
<p>
Я терпел это всеобщее назойливое внимание почти целый год, а потом отправился в ЦК Колдовской партии и в кабинете Морфина Марихуановича Гашишева закатил шумный скандал. Да, я – первый луновой, я понимаю, что существуют общественные обязанности и представительские интересы. Но я не могу разорваться, я не могу быть лишь символом великих достижений колдунизма в деле освоения космоса. Я хочу жить и работать. Я хочу летать…</p>
<p>
Нужно отдать должное товарищу Гашишеву, он не был бюрократом и партийным самодуром. Поэтому легко согласился с моими доводами. Общественная нагрузка резко уменьшилась, мне разрешили вернуться к тренировкам в Звездном городке.</p>
<p>
Я принял участие в программе “Союз”-“Аполлон” в качестве колдовского пилота “союзной” стороны. Я дважды летал в длительные орбитальные командировки на станции серии “Салют”, отпахал три полугодовых смены на “Мире” и был последним из колдовских существ, покинувших комплекс перед его затоплением в водах Тихого океана. Когда стали строить Международную космическую станцию, я переключился на полеты на американском “шаттле”, занимался обеспечением выхода космонавтов в открытый космос и монтажом на орбите магических структур.</p>