Обратная сторона мести

— Мам…

Женщина лишь укоризненно качнула головой и вышла, не желая слушать оправданий дочери. Ирина тяжело вздохнула, признавая свою вину за то, что из-за ее не слишком честных дел опять страдает семья. И снова замельтешили назойливые мысли о том, стоит ли это все таких жертв, не слишком ли высокую цену приходится платить и не пожалеет ли о своем выборе. Хотя отлично знала, что подобное просто слабость, потому что иначе жизни не представлялось — работа для нее и есть жизнь, и никак иначе уже не получится.

— Ирин Сергеевна, вы простите меня, — уже в который раз принялся извиняться Ткачев, на что Ира только отмахнулась.

— Да ладно тебе, Паш, нормально все. Просто так навалилось все… Почти сутки не спала, да и день выдался тоже…

— Стесняюсь спросить, вы когда ели в последний раз? — Неприкрыто сочувствующий взгляд скользнул по бледному до прозрачности лицу. — Вид у вас…

— Не могу на еду смотреть, — Ира непроизвольно прижала ладонь к шее, подавляя вновь подступившую дурноту.

— Ирин Сергевна, а может быть, вы… — Рука дрогнула, и на столе проступило кофейное пятно, но Ткачев, ошарашенно уставившись на начальницу, этого не заметил. — Ну… Того… — Щеки полыхнули краской, и Паша резко замолчал, споткнувшись и запутавшись в словах.

— Может быть я что? — Вздернула бровь Ирина.

— Ну-у… Э-э-э… — Лицо Ткачева запылало сильнее, кажется, еще немного — и кожа вот-вот вспыхнет.

Ира, ненадолго растерявшись, недоуменно смотрела на готового от смущения провалиться сквозь землю опера и, наконец поняв, что он имел в виду, искренне, от души расхохоталась.

— Господи, Паш, — отсмеявшись, с трудом выговорила она. — Ну и фантазия у тебя! Нет, я, как ты выражаешься, “не того”.

— Ну… Я просто подумал… — вконец стушевался Ткачев, нервно потерев рукой затылок. — В обморок упали еще, вот я и…

— Смешной ты, — Иру откровенно забавлял этот куда-блин-деваться вид. Мало того, что Паша моментально забыл про все философские и душеспасительные беседы, так еще и краснеет как школьник перед горячо любимой учительницей. И это Ткачев, первый бесстыдник отдела! Чудеса чудесатые, да и только.

— Извините, — пробормотал Паша и, желая избежать взгляда откровенно насмехающейся начальницы, принялся усиленно вытирать кофейную лужицу на столе. Угораздило же брякнуть! Теперь от подъ… подколов отбиваться устанешь. Вот уж воистину: молчание — золото.

— Да ладно, зато повеселил, — фыркнула Ирина Сергеевна и встала из-за стола. — Спокойной ночи, юморист. И без комментариев, — добавила — прям как лыко в строку — прихватив из кухонного шкафчика пачку соленых крекеров. Паша, покосившись на тяжелую лампу на столе прямо под рукой начальницы, последовал мудрому совету и от комментариев благоразумно воздержался.

***

— В общем, Ир, пробил я Авдеева, из-за границы он не возвращался. Приятели его тоже отрицают, что он с ними связывался, похоже, не врут. Звонки я проверил. Так что в этом направлении глухо. Но… — в этом месте Савицкий сделал театральную паузу, наблюдая, как начальница загорается нетерпением, — я заметил кое-что интересное.

— Ром, не томи уже, — раздраженно поторопила Зимина, строго взглянув.

— Буквально за два дня до наезда Авдееву звонил некто Донской, правая рука бизнесмена Ведищева. Причем звонил не один раз. И разговоры были не из серии “здрасьте-до свиданья”, судя по продолжительности, какая-то общая тема у них имелась.

— Можно предположить, какая именно, — хмуро бросила Ира, в задумчивости стиснув в пальцах карандаш. — Ведищев, похоже, поручил этому Донскому разобраться с делом о гибели сына, тот пообщался с его приятелями… Вот и результат. Не надо нам было Авдеева оставлять, — процедила полковник. — Это оказалось большой ошибкой. Если у Ведищева появятся какие-то доказательства, нам всем придется плохо. Хотя доказательства ему и не нужны, он все для себя решил.

— И что будем делать?

Ирина Сергеевна, помолчав, крутанула карандаш по отполированной до блеска поверхности стола и решительно произнесла:

— Думать. Искать. Надо найти, за что зацепить Ведищева, чтобы его успокоить.

— А если… — осторожно начал Савицкий, не осмелившись вслух озвучить свои мысли. Резкий, холодный взгляд полоснул в ответ.

— Ром, ты че, маленький?.. Если бешеную собаку нельзя успокоить, ее нужно пристрелить.

***

Мамин знакомый Павел, или “просто Паша, без всяких дядь”, оказался, что называется, своим в доску. Он слушал самые крутые группы, легко шпарил на интернет-сленге и даже одолжил диск с недавно выпущенной новой частью модной игры, правда, после клятвенных заверений, что мама в глаза не увидит заветную коробочку. Ко всему прочему, заметив неподдельный интерес, не стал отнекиваться и показал, как собирается и разбирается пистолет, а вечером на прогулке, отойдя подальше в лесок, даже дал пострелять.

На обратном пути, как водится, схлестнулись с местными: эти недо-футболисты уже привыкли, что городские проигрывают всегда. Но в этот раз что-то пошло не так, и поражение с разгромным счетом не заставило себя ждать. Так что взмокшие, взбудораженные и ужасно довольные победители возвращались с вполне себе обоснованным чувством собственного превосходства.

Такими их и встретила на пороге Ирина Сергеевна, показательно хмурясь, хотя особо сердитой на самом деле не выглядела.

— Паш, ну что за детский сад? — строго спросила, деликатно отводя глаза от голого накаченного торса, пока Ткачев, нимало не смущаясь, с удовольствием плескал на себя ледяной водой прямо из шланга.

— А чего такого-то, Ирин Сергевна? — вроде бы удивился Паша, перекинув через плечо полотенце. Видя, что в дом его пропускать по-прежнему не спешат, уселся на лавочку, устало вытянув ноги. Ира, вздохнув, опустилась рядом, раздраженно стянула душащий галстук и расстегнула пару пуговиц на рубашке. День выдался невыносимо жарким, и ходить в наглухо застегнутой форме было сущим издевательством.

— Как-то не по себе мне, сам понимаешь, — призналась, немного помолчав. — Так надоели эти разборки…

— Ирина Сергеевна, все будет в порядке, я обещаю, — моментально посерьезнел Ткачев. Осмелившись, легонько сжал ладонь, ловя измученный взгляд, в котором светилась искренняя признательность, с каким-то странно теплым чувством отметил мимолетную улыбку, чуть тронувшую губы.

— Спасибо, Паш. И я рада, что вы с Сашкой нашли общий язык, — добавила мягко.

— У вас замечательный сын, Ирина Сергевна, — улыбнулся Ткачев и вновь ощутил смутную жалящую горечь: ну неужели она не заслужила иного? Преданная любимым человеком, в одиночку поднимавшая сына, упрямо и старательно строившая карьеру и никогда ни у кого не просившая помощи… Не каждая женщина смогла бы выдержать столько, но она выдержала и больше: и предательство сотрудников, и кровавые тайны, и груз страшных грехов. Все вынесла, вытерпела, не дрогнув, не сомневаясь в своих действиях и решениях, не позволяя себе ни малейшей слабости и не требуя помощи лишний раз. Но почему судьбе все казалось мало, и новые испытания, проверки на прочность следовали друг за другом непрерывной чередой? Если бы только в его силах было избавить ее хотя бы от малой доли того, что она вынуждена пережить. Если бы он только знал, как и чем можно отплатить ей за все, что она совершала для них и ради них, порой переступая границы морали и совести, просто потому что не могла иначе.

Но одно Паша знал точно: теперь ему есть ради чего жить и есть за кого умереть.

========== Параллельная реальность ==========

Проблемы, разом навалившись, норовили выбить из колеи, раздавить, но лишь сильнее злили и заставляли собраться, сохранять равновесие. Фомин впервые, пожалуй, пострадал не по собственной дурости и раздолбайству, а по чьему-то злому умыслу, и если бы не случайный прохожий, спугнувший нападавшего, все обошлось бы не столь оптимистично. А потом неприятности закружили словно вихрь: испорченные тормоза в машине Исаева, к счастью, вовремя замеченные на техосмотре; напавшие на Лену грабители, от которых той чудом удалось отбиться, следом — едва не сбившая Вику машина… Последней каплей должны были стать проверки, одна за другой сыпавшиеся на отдел. Придирались буквально ко всему, начиная от неровно стоящих в кабинете стульев и заканчивая неразборчивым почерком в документах. Ира мило улыбалась, вежливо пытаясь объяснить и поставить на место, а после, едва за проверяющими закрывалась дверь, грохотала, какой кругом бардак и обещала поувольнять всех к такой-то матери.