Страница 53 из 185
Когда надежде недоступный…
1836
Умирающий гладиатор
I see before me the gladiator lie…
Byron.[144]
Еврейская мелодия
(Из Байрона)[146]
В альбом
(Из Байрона)[147]
Великий муж! здесь нет награды…
«Когда надежде недоступный…»
Датируется предположительно 1834-1835 гг., так как находится в одной тетради с черновыми набросками поэмы «Сашка».
Я вижу пред собой лежащего гладиатора…
Умирающий гладиатор
В копии ИРЛИ (тетрадь XVJ, по которой печатается текст стихотворения, последние две строфы зачеркнуты неизвестной рукой. Под стихотворением – дата: «2 февраля 1836 г.». Год и эпиграф к стихотворению вписаны рукой Лермонтова.
Начало стихотворения представляет свободное переложение строф 139-141 песни IV поэмы Байрона «Чайльд-Гарольд»; но Лермонтов, продолжая традиции декабристской поэзии, значительно усилил здесь гражданские политические мотивы.
Эпиграф – из поэмы Байрона «Чайльд-Гарольд», песнь IV, строфа 110.
Надменный временщик и льстец его сенатор. – Строка навеяна началом стихотворения К. Ф. Рылеева «К временщику» (Надменный временщик… Монарха хитрый льстец…).
Когда-то пламенных мечтателей кумир… Осмеянный ликующей толпою. – Речь идет о гибели надежд, возлагавщихся на революционные движения в Европе (конец XVIII в., первая треть XIX в.), о духовном кризисе, который переживал «европейский мир» в условиях послереволюционной реакции.
Еврейская мелодия («Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!»)
Печатается по сборнику 1840 г., где датировано 1836 г. Впервые – в ОЗ (1839, №6).
Вольный перевод стихотворения Байрона «My soul is dark» («Hebrew melodies») – «Моя душа темна» из цикла «Еврейские мелодии» (1815).
В альбом («Как одинокая гробница…»)
Печатается по сборнику 1840 г., где датировано 1836 г. Впервые – в ОЗ (1839, №6).
Перевод стихотворения Байрона «Lines written in an album at Malta» («Строки, написанные в альбом на Мальте»).
«Великий муж! Здесь нет награды…»
Печатается по автографу из тетради Чертковской библиотеки. Впервые – в «Русской старине» (1875, №9).
В рукописи оторвана часть листа, на котором были написаны первая строфа и название стихотворения и где, возможно, значилось имя «великого мужа». Высказывался ряд предположений о том, кому посвящено стихотворение. Назывались имена Чаадаева, Барклая де Толли, Радищева, Рылеева, Пестеля. Вопрос этот до сих пор не решен.