Хорал забвения

Майкл кивнул. Если Кларкхэм не годится в спасители, почему бы не обратиться за помощью к Совету Элеу?

— Тогда поедем со мной… то есть, позволь мне ехать с тобой, ведь у меня нет коня. Поедем, пока твои спутники спят.

— Куда?

— Совсем недавно я считал это место проклятым и сторонился его. Теперь многое изменилось. На коне мы туда быстро доберемся.

Майкл оглянулся на лежавших на песке. Он знал, что Николай спит, но вот Бек…

— А почему их нельзя взять с собой?

— Человек не прошел подготовку. Он может погибнуть. А гибрид… — Бири пожал плечами. — Это его вряд ли заинтересует. Он одиночка, давно расстался со своим племенем. Для него не важно, что он гибрид.

Майкл на миг задумался.

— Ладно, поехали.

Голубой конь позволил обоим сесть верхом. Майкл на сей раз занял место сзади.

— Я был в Иралле, — сказал он.

— Да.

— Ты видел меня там?

— Да.

— Почему не помог?

— Никто не в силах помешать Тараксу. К тому же ты шел к Адонне. Даже новички знают, что с Адонной тягаться бесполезно.

Майкл пустил коня шагом. Но потом, вполне сознавая риск, позволил сидхийскому скакуну перейти на рысь… и полететь.

— Говори, куда нам, — крикнул он Бири, когда жеребец словно превратился в живое серебро.

— На юг, — ответил молодой сидх.

Некоторое время конь мчался вдоль реки. Майкл не мог понять, скачет животное или летит, даже не знал, где они находятся. Все утратило привычные очертания. Стоило повернуть голову, и мир изменился до неузнаваемости, наполнился стремительными облаками и полосами света.

— Абанд! — крикнул Бири. — Скажи коню «абанд»!

Майкл повторил это слово, и то, что оставалось от Царства, исчезло. Ночь сменилась сумерками, полосы света и облака превратились в голубовато-серое небо. Внизу, точно струи ручья, сверкали огни большого города.

— Похоже на Землю! — крикнул Майкл. Казалось, ветер заряжен электричеством.

— Это одна из многих Земель, — ответил Бири, — между твоим миром и Царством. Абанд приводит лошадей сюда.

Огни, качаясь далеко внизу, соединялись в улицы и здания. Все было зеленоватым — именно такой оттенок преобладал в Межмирье, где бдила на страже сестра Ламии.

— А сколько всего Земель?

— Очень много, не сосчитать.

— И конь их пересекает?

— На самом деле он только скользит по поверхности Земель, окружающих Царство. Мы можем попасть в одну из них, если сорвемся.

Огни города исчезли, и все опять перемешалось и утратило ясные очертания. Майкл держался за гриву — будто холодное пламя сжимал. Конь повернул голову, посмотрел на своих седоков. Глаз был мертвенно-голубой, холодный, словно подсвеченная изнутри льдинка. Губы вывернулись и обнажили зубы, острые и длинные, как у тигра. Между Царством и Землей — или Землями — скакун превратился в кошмарного монстра.

— Приближаемся, — объявил Бири.

Конь вздрогнул, у него напряглись мышцы. Майкл ощутил это ногами и понял, что скакун решил сменить абанд на обычный аллюр.

Снова появилось Царство. Конь скакал галопом по каменистому полю с редкими низкорослыми деревцами. Вернулся ночной воздух, холодный и сухой. По небу рассыпались колючие белые звезды.

Майкл остановил коня.

— Далеко мы заехали?

— Пешком сюда не добраться. — Бири соскочил на землю. — Мы не можем въехать на коне в защищенный круг.

Майкл спешился, и они пошли по полю. В мягкой обуви было трудно ступать по камням. Впереди едва проглядывал освещаемый только звездами холм из земли и камней, очень похожий на курганы, которые Майкл видел в учебниках истории.

— И у нас такие есть, — сообщил он. — На Земле.

К холму примыкала каменная арка, вход в нее преграждала круглая плита, наполовину врытая в землю. Бири взялся за левый край плиты, извлек из нее булыжник около шести дюймов в поперечнике, проковырял в нем углубление, точно в комке глины, и несколько раз переложил из руки в руку. Погрузив палец в ямку, сидх зажег в булыжнике яркий белый огонь.

— Фонарь, — пояснил он.

На правом краю плиты были прорезаны ряды бороздок. Бири коснулся пальцами нескольких в определенной последовательности. Плита с грохотом ушла в землю.

— Теперь войдем, — сказал он.

При свете каменного фонаря появился тоннель, он уходил ярдов на десять в глубь кургана. Пол был вымощен каменными плитами, из стен и потолка торчали корни. Пахло плесенью.

В центре кургана тоннель сменялся залом диаметром около тридцати футов. Каменные стены блестели от сырости. Кое-где серебристо-белыми космами свисали грибы.

На каменном постаменте в центре зала покоились два гроба из прозрачного кварца. В каждом лежал скелет. Бири встал около постамента, Майкл зашел с другой стороны.

— Ты знаешь, кто это? — шепотом спросил Бири, и подземелье отозвалось эхом.

— Наверно, нет.

Мощи в левом гробу напоминали слоновую кость и были облачены в прозрачное белое платье. В правом гробу скелет потемнел от старости, его покрывали лишь пыль и лохмотья. Истлевшие пальцы сжимали трость из полированного дерева с бронзовым набалдашником.

Майкл завершил обход и остановился рядом с Бири.

— Большинство моих сородичей поносили ее, — проговорил Бири, кончиками пальцев дотрагиваясь до кварца. — По возвращении со звезд у нас было слишком мало сил, чтобы истребить твой народ. Некоторые сидхи, в том числе сам волшебник, являлись людям под видом богов и пытались помешать развитию человечества. Но люди не всегда благоговели перед богами. Они росли, крепчали и постепенно добивались своего. Даже ложь и иллюзии, которыми вас пичкали ложные боги, пошли на пользу, как удобрения цветку.

Она считала, что мы должны жить в мире с людьми, но приближенные наотрез отказались осуществлять ее планы. Она была царицей и очень сильной чародейкой, поэтому никто не решался открыто бороться с ней. В поисках решения она отправилась странствовать по Земле. Вскоре приближенные министры сумели убедить большинство сидхов, что царица безумна и путешествие — доказательство тому, что, как уже часто бывало с другими сидхами, рассудок волшебницы не выдержал ее магической силы.

Тогда она призвала своих верных последователей и создала Совет Элеу. Другие сидхи старались подчинить себе человечество, а Совет Элеу, напротив, распространял среди людей знания. Тонн веками внушал вам образы богов — Яхве, Ваала и других, а царица помогала людям развить их собственную духовность. Тонн оказался сильнее.

В конце концов царица объявила, что полюбила человека. Ради этой любви она отказалась от союза с мужчиной своего народа.

Бири говорил без тени иронии и, похоже, вовсе не считал свои откровения самоуничижительными.

— Даже ее последователи признают, что она тогда потеряла рассудок, но царица действительно любила человека, и когда он умер, поместила его тело сюда. Еще тысячу лет Совет Элеу и царица пытались возвысить человечество до нашего уровня, чтобы сидхи могли принять людей, как равных. Но энтузиазм царицы умер вместе с ее супругом. Потом она сама скончалась, и ее похоронили рядом с возлюбленным, — не в почетной гробнице и не в дереве, где она могла бы передавать свою мудрость.

Тонн основал Черный Орден, чтобы расстроить ее планы, и поставил во главе Таракса. Черный Орден, Малн, срывал все планы Совета Элеу. По сей день они враждуют, Совет Элеу вынужден действовать тайно.

— Это Элми и Аски, — сказал Майкл.

Бири кивнул.

— Адонна — дрянной бог, — продолжал он. — И год от году его характер портится все больше. Я не могу служить ему. Я должен перейти на сторону тех, кто против него, против Мална.

— Ты хочешь помочь людям?

— Кажется, мне не остается ничего иного. — Бири мрачно усмехнулся.

— Журавлихи — дочери Элми?

— У Элми и Аски было сорок детей, первые гибриды. Двадцать из них вступили в брак с людьми, у них родились дети.

— Это было давно?

— Такое случалось и девять земных тысячелетий назад, и восемьдесят лет назад. Те, в ком меньше одной восьмой крови сидхов, смертны, но еще способны к кое-какому волшебству. Их дети расселяются по Земле, и некоторые достигли тысячелетнего возраста, пережили многие поколения потомков.