Песок в кармане

– Так ведь там мурена была, – пробовала оправдаться девушка.

– Ну и что.

– Как ну и что, – горячилась Варя. – А вдруг она…

– Если мурена решит атаковать, ничто не поможет, – остановила ее инструктор. – У этой рыбки скорость гораздо выше твоей. А ты кинулась за десять метров меня спасать.

– Ну, как же, – все еще не сдавался новичок.

– Да никак, – резко осекла ее Маша. – Никого не спасешь и сама погибнешь. Потом чуть мягче добавила:

– Не делай резких движений, не будь агрессивной, она и успокоится. Ты ведь больше ее, значит, она уже тебя боится. Закон подводных джунглей. Даже акулы не нападают в одиночку на тех, кто больше их. В стае – сколько угодно, а в одиночку – нет.

Мурена только охраняла свой дом. Она ночной охотник. Покажи ей, что ты не агрессор, и расстанетесь друзьями. По крайней мере, не врагами.

– Но она как выскочит…

– А фонарик тебе зачем? – совсем тихо продолжала Мария. – В полумраке фонарик как оружие. Свети в глаза противнику – он и ослепнет, только не держи вплотную к себе.

Варя благодарно кивнула. Она была готова к полному разносу за неумелое поведение и оценила сдержанность своего инструктора. Очевидно, ее просто пожалели. Она и раньше замечала, как сначала все взрослые, а позже и сверстники относились к ней снисходительно. Скорее всего, ее более чем скромная внешность была тому причиной. Девушка иногда даже сердилась на себя, когда замечала, что пользуется этим. Интуиция подсказывала ей, что дозволительно прибегнуть к маленькой хитрости, притворившись полностью беспомощной, и заставить кого-то сделать ее работу. Так поступали многие девчонки. Она видела это. Но поступать так самой Варе было стыдно. Возможно, это чувство собственного достоинства и заставляло ее делать все самостоятельно. Становиться на голову выше сверстниц. Да и в школе она боялась выглядеть маминой дочкой, прикрываться ее положением. Особой любви к истории у Вари никогда не было, но одна мысль, что кто-то из одноклассников лишь намекнет в разговоре на незаслуженную оценку, заставляла ее уже в восьмом классе знать весь институтский курс.

– Честно говоря, – доверительно произнесла Варя, – я еще никогда в жизни не напивалась.

Она помолчала, ожидая реакции Маши. Потом продолжила, увидев ее заинтересованный взгляд:

– Девчонки часто об этом говорят и даже травку курят, а мне неприятно терять контроль над собой. Когда я ощущаю неуверенность в движениях, а голова начинает плохо соображать, меня такое состояние напрягает. Наверное, я просто боюсь что-нибудь не так сделать или сесть как-то некрасиво. Чувствую, что начинаю суетиться, постоянно поправлять одежду, и меня это раздражает. Я не получаю удовольствия, о котором говорят девчонки из нашей группы.

Она помолчала.

– А, может они просто врут. Я иногда вижу, что они напускают на себя пренебрежительный вид эдаких современных светских львиц. Но мне кажется, что это от неуверенности в себе. Им страшно быть несовременными, не такими, как все. А меня, наоборот, воротит от сознания, что я, как все.

Варя посмотрела на своего инструктора. Ей почему-то было уютно и спокойно рядом с таким уверенным человеком. И неважно, что это был не мужчина. Ей хотелось, чтобы инструктором Маша была не только под водой. Она почувствовала, что доверяет ей.

– Если говорить об азотном опьянении, – серьезно начала Мария, – то оно начинается абсолютно незаметно. С алкоголем не сравнить. И волевым усилием ничего не исправить. Концентрация закиси азота сразу превышает норму во всем объеме крови. Скачком. Алкоголь же впитывается постепенно, и действует по-разному. Кому на голову, кому на ноги. Есть время остановиться. С азотным опьянением ничего не поделаешь. Опустился на метр ниже своей нормы, и – готов. Поднялся на метр – все прошло.

– Точно, – вспыхнула Варя. – Я очнулась моментом. Смотрю: ты меня, как щенка, за шкирку держишь.

– Да уж, тут не до сантиментов было.

– Я не в претензии, – Варя опустила глаза. – Ты меня с того света вытащила.

– Проехали.

– А знаешь, – девушка посмотрела на инструктора, – ты мне привиделась русалкой. Красивой такой, но с безумно грустными глазами. И печаль в них была просто невыразимая…

– Вселенская, – попробовала отшутиться Маша.

Она не в первый раз удивлялась интуиции или какому-то внутреннему чутью этой худенькой девчушки. Даже в разговоре чувствовалось, что она опережает своего собеседника. Будто знает, что тот скажет и как отреагирует. С одной стороны, это располагало к беседе, поскольку тебя хорошо понимают. С другой стороны, настораживало: а ведь она видит далеко вперед. И даже – вглубь. Маша даже поежилась, будто от холода, при мысли, что этот воробушек может заглянуть в ее душу. Ничего там хорошего не было.

Благодаря своей внешности девочка Маша рано начала интересовать представителей противоположного пола. С первых классов школы она была окружена вниманием скромных вздыхателей. Одни делали за нее уроки, другие носили ее портфель, а позже начали носить и ее на руках в прямом и переносном смысле. Это нравилось и кружило голову. Раньше всех сверстниц Маша начала встречаться со старшеклассниками. Сначала ходила в кино, но после пятого просмотра одного фильма с разными кавалерами ей становилось скучно. Потом она курила на лестничной клетке и целовалась с мальчиками на несколько лет старше нее. Ах, как наивно и забавно это было, Боже мой! Она до сих пор вспоминает это время, как одно из самых приятных в своей непутевой жизни.

Она рано выскочила замуж, но ее избранник ушел в армию. На два года. Конечно, она обещала ждать и писала милые письма. Потом встретила одного сильного мужчину, и все завертелось. Маша и не заметила, как оказалась в чужой постели. Внешне независимая и вызывающе гордая, она была попросту трусихой. Прижалась к мужчине, от которого так и веяло уверенностью и звериной силой. Но длилось это недолго. Родители молодого мужа выгнали ее из дома. И начались ее скитания. Через год она поняла, что если не уедет из своего маленького городишка, скатится окончательно. После развода ничто ее не удерживало в родных краях. Поплакавшись как-то школьной подруге, Маша так ее разжалобила, что та привезла ее в Москву и устроила продавщицей на рынке. Но уже через неделю появился уверенный в себе спонсор, который быстро убедил Машу, что такой девушке не место за прилавком с турецким ширпотребом. Она сама часто удивлялась, ну почему она постоянно попадает в какие-то странные компании. Почему не может учиться в институте или найти приличную работу? Что в ней такого, что мужики так и липнут к ее хорошенькой груди? Впрочем, грудь была действительно хороша. Высокая, тугая, она могла в самый нужный момент так случайно качнуться, что заинтересовавший ее предмет входил в резонанс, и беднягу раскачивало, как на борту судна, попавшего в девятибалльный шторм. Да она и сама была не прочь покачаться на этих упоительных волнах, уносящих ее бедную душу за тридевять земель.

Главное, что довольно быстро усвоила девочка Маша, так это умение управлять своей памятью. Она так ловко уговаривала свою память забыть или вычеркнуть что-то буквально напрочь, что сама удивлялась, как бежит время, как легко стираются лица. Да и зачем было ворошить прошлое, когда впереди столько интересного. Она еще раз выскочила замуж, но ненадолго. Однажды муж не вернулся домой, а на следующий день ее вызвали на опознание трупа. Потом пришли какие-то крепкие ребята и доходчиво объяснили, что муж им много должен. Ей пришлось все продать, но и это не изменило ситуации. Если бы не Гурген, ей пришлось бы туго. Маша пошла работать секретаршей в один из его офисов. Работа ее не утомляла, а вот странное увлечение Гургена дайвингом сначала удивляло, но потом понравилось и ей. Она быстро освоилась в одном из столичных клубов дайверов и получила сертификат. И все бы ничего, если бы не прошлогодние рождественские каникулы.

Гурген взял Машу в Дахаб на недельку понырять со своим торговым партнером из Германии. В последний вечер они здорово выпили. Все началось с того, что ей пришлось исполнять танец живота на палубе, а потом он приказал ей показать стриптиз. Именно приказал, как своей вещи, на глазах у всех. Машу это задело. Она видела, как у немца текли слюни при ее появлении в смелом купальнике. Толстый бюргер явно запал на нее, а Гурген так и подкладывал свою секретаршу. Ну уж нет, она всегда сама выбирала себе мужчин! Или ей это только казалось? Как бы то ни было, Маша отказалась наотрез. Все кончилось синяком под правым глазом.