Песок в кармане

– А они что, с нами не будут? – удивилась Варя. – Ах да, мусульмане не пьют. Простите.

– Когда никто не видит, прикладываются, – тихо, будто в никуда, шепнула Мария, усаживаясь поудобнее.

– А ничего, что мы в халатах? – неуверенно спросила девушка. – Я как-то неловко себя чувствую.

– Тебе все можно, – успокоила ее инструктор. – Ты сегодня принцесса.

Суп из акульих плавников был хорош. Правда, он показался Варе немного жирным по сравнению с обычной ухой. Но весь процесс был настолько необычным, что она запомнила этот обед на всю жизнь.

Глава IV

Открывая дверь своего номера в отеле, Варя услышала знакомую мелодию сотового. Как же она забыла захватить с собой этого малыша! Гладкие плавные обводы металлического корпуса, этого чуда электроники, очень нравились девушке. А стоил он не меньше двух зарплат ее матери. Девчонки из ее группы в университете часто меняли модели сотовых телефонов, гоняясь за последними новинками, но Варя ни за что бы не променяла своего малыша. Первое время она даже ночью не расставалась с ним, кладя под подушку. Когда же у телефона появилось имя – Нокиша – Варя разговаривала не только с его помощью, но и просто с ним. В Москве Нокиша стал частичкой ее маленькой родины, частичкой ее дома. Только в разлуке девушка поняла, как сильно связана с матерью. Всю жизнь они были вместе, а с поступлением в университет их привязанность стала сильнее. Исчезли мелкие бытовые проблемы, которые иногда встают между родственниками, исчезли недомолвки, осталось чувство любви ко всему, что ее окружало раньше – к дому, родному городу, ее маленькой комнате, где каждая мелочь была мила ее сердцу и, конечно же, к матери. Как оказалось, к единственному близкому человеку на земле. А Нокиша был проводником в тот далекий и родной мир детства. Они экономили деньги на разговорах, выбирая самые выгодные тарифы и часы для общения. Не было возможности вести длительные беседы, можно было лишь быстро выплеснуть накопившиеся эмоции. Оттого за полгода разлуки у них выработался новый ритуал. Они готовились к ночному разговору, чтобы сообщить быстро все новости и обязательно сказать, как они любят друг друга. Это получалось очень искренне и трогательно. Если кто-то из подружек Вари становился случайным свидетелем ее разговора с матерью по сотовому телефону, то оставался в полной уверенности, что та говорит с парнем, оставшимся в далеком городе. Варя не стремилась кого-то переубеждать, ей это заблуждение было даже на руку, никто не приставал с глупыми предложениями сбегать вдвоем на свидание или оправдываться, почему она одна сидит за книжками в субботний вечер.

– Да, мамочка, это я, – радостно выпалила Варя скороговоркой, откинув крышку своего маленького телефона. – Ты зря беспокоишься, мы с девчонками просто были на пляже. Нет-нет, все отлично. Я далеко не заплывала.

Она замолкла, вслушиваясь не столько в слова, сколько в интонации родного голоса, звучащего издалека.

– Хорошо, я буду чаще тебе звонить, просто это очень дорого. Нет, мы еще никуда не ездили, но обязательно. Да, конечно. Она даже закрыла глаза, представляя, как мать взволнованно говорит с ней, стоя у окна.

Людмила Алексеевна наотрез отказывалась менять старенькую модель своего сотового телефона, подаренного коллегами на юбилей, говоря, что привыкла. Она всегда подходила к окну, когда звонила дочь. С балкона их крохотной квартиры на последнем этаже была видна бухта, переходившая в открытое море, за которым была далекая Москва, куда уехала ее дочь. Людмила Алексеевна прижимала обеими руками маленький аппаратик к своему уху, вслушиваясь в голос дочери. Волнения и тревога надолго оставляли ее в этой позе. Позе одинокой женщины, стоящей у окна. Хоть портрет пиши.

– Твой любимый Египет передает привет, – услышала она, и сердце сжалось, замирая на миг от нахлынувших переживаний. Видно, не судьба ей ступить на эту землю, о которой она так много знает и величие которой вызывает восхищение. – Не волнуйся, пожалуйста, мамочка. У меня все хорошо. Приеду- расскажу. Целую.

Воцарилась тишина. Варе показалось, что это безмолвие стало ощутимым. На ощупь. Будто густой невидимый сироп окружил ее. В нем и движения, и мысли замедлены каким-то сопротивлением. Нечто неосязаемое довлеет над ней. Возможно, это страх перед неизведанным. Интуиция пытается предостеречь Варю, но она усилием воли заставляет себя не думать об этом. Все будет хорошо. Опыт многих поколений уверенно доказывает, что добиться какой-либо цели можно только в одном случае – фанатичной преданности этой идее. История до сих пор хранит имена тех, кто следовал именно такой тропой. Варин любимец Александр Македонский был просто одержим идеей завоевания мира. Сколько рубцов оставила судьба на его доспехах и красивом теле, но она хранила его. Маленький Наполеоне тоже ходил в любимчиках у этой капризной дамы, но Египет ему не покорился. Судьба лишь позволила ему удачно бежать отсюда, закрыв пеленой тумана зоркий глаз Нельсона. Варя иногда сожалела, что не родилась мальчиком. Порой в разговорах такие нотки мелькали и у ее матери. Очевидно, Людмила Алексеевна очень хотела иметь сына и подсознательно воспитывала дочь, как мальчика. Повзрослев без отца, Варя однажды открыла для себя маленький секрет: судьба уготовила ей иной путь.

– Вот где наша русалка прячется, – голос Вики вывел ее из задумчивости.

– Ой, привет, – она обернулась.

За распахнутой дверью, подбоченясь, стояла Вика. Подрумяненная солнцем, она была чудо как хороша. Великолепную фигуру подчеркивали смелый купальник и большой полупрозрачный платок, небрежно повязанный на поясе. Казалось, появись она абсолютно голой, то выглядела бы менее обнаженной. Создатель одарил девушку удивительной сексуальностью, и она умело пользовалась этим. Варя поймала себя на мысли, что с восхищением смотрит на свою подружку. Да, ей такой никогда не стать. Вот что значит женские чары! Что там шаманство или магия, танцы с бубном или вызывание духов! Арабы, наверное, идут за Викой по пятам целыми толпами, смиренно опустив головы, принюхиваясь, вбирая в себя аромат и необъяснимую силу влечения, что так и пышет от этой красавицы и незримым шлейфом стелется следом.

– Ну, если кто из нас и русалка, – улыбнулась Варя, – так это ты.

– Почему? – лукаво спросила подружка, явно ожидая комплимента.

– Такие только в сказках бывают.

– В каких?

– Про любовь, – вздохнула Варя.

– О, похоже, кто-то уже растопил каменное сердце нашего зяблика?

– Нет.

– Жаль, – и Вика плавно двинулась навстречу. – Ты только покажи мне того несчастного, и я внушу ему эту мысль.

Она была похожа на жрицу или ведьму, уверовавшую в свои колдовские силы. И в этом не стоило сомневаться, глядя, как обольстительница прошла к большому плетеному креслу и не торопясь села в него. Кондиционер навевал прохладу, и девушка, закрыв глаза от удовольствия, подставила свое разгоряченное лицо ласковым прикосновениям беспристрастного «мужчины», который, казалось, тоже был неравнодушен к ней.

– Вот не думала, что здесь в январе будет жарко, – томно проворковала Вика.

Ее длинные черные ресницы были сомкнуты, лицо блаженно расслаблено, тело спокойно, и лишь яркие полоски откровенного купальника, жадно прильнувшие к роскошной груди, взволнованно вздымались при вдохе.

– Знаешь, ты сейчас напомнила мне древнюю фреску из храма Озириса, – восторженно произнесла Варя. – Там изображена одна из очень влиятельных жен фараонов. Она стоит за троном своего мужа в покорной позе, будто что-то подает ему. Но если приглядеться к ее рукам, то можно подумать, что это пассы гипнотизера. Я читала, что в древнем Египте была каста, владеющая этим секретом. Они с детства готовили одаренных девочек, с тем чтобы потом внедрять их в политическую элиту, где те особым образом влияли на мужчин.

– М-м, это для меня, – не сразу, будто издалека отозвалась красавица. – Я сейчас так бы и сделала.

Она помолчала, и улыбка, подобная весеннему ветерку, едва тронула ее полные губы.