Новый учитель

Несмотря на все эти доводы, Весницкий не мог перестать ненавидеть Глеба. Он не мог принять его, не мог признать, что уступает ему, не мог смириться с тем, что Свиридов все забрал у него. Работа, единственная ученица, которая ценила Весницкого, смысл жизни - всего этого Весницкий лишился из-за Глеба, который всегда был вежлив с ним, приветливо улыбался, первым здоровался. Павлу Андреевичу казалось, что за улыбками кроется презрение, даже в самых безобидных поступках Глеба Весницкий находил какой-то таинственный умысел, считал их направленными против себя лично. Невыносимое состояние, в котором он находился, было очень близко к паранойе, но Павел Андреевич ничего не мог с собой поделать. Он просто принял эти чувства, как данность, необходимый фон, который вероятно будет преследовать его до конца жизни.

"Один раз он показал себя настоящего, - убеждал себя Весницкий. - Когда я рассказал, что выяснил о паршивце всё! Он вспылил, вышел из себя, грозился. Тогда и решил мне отомстить. С того самого дня плёл интриги у меня за спиной, настроил Аню и учеников против меня!"

Бред сумасшедшего. Весницкий понимал это, но накручивать себя не переставал. Он понимал, что подошёл к самой границе адекватности, перешагнув которую, можно кубарем скатиться в бездонное ущелье безумия, видел гибельность пути, мог разглядеть контуры обрыва, маячившие перед мысленным взором, но не останавливался, а наоборот, прибавлял ходу. Казалось, он хочет сойти с ума и забыться. Его добровольный остракизм был лишь одним из шажков для ускорения процесса. Зачем он снова и снова перечитывал одну и ту же историю, залистал старый журнал до дыр? Зачем прокручивал в голове болезненные и неприятные моменты, самозабвенно придаваясь психологическому садомазохизму? Почему не переставая думал о Глебе, который был ему неприятен, которого он ненавидел? Зачем каждое утро посвящал самоанализу, разгромному и уничижительному по отношению к самому себе?

- Ну, хватит, - произнёс вслух Весницкий, оделся, наскрёб в копилке мелочь и отправился в булочную.

На дворе начинала хозяйничать весна - веселая капель выстукивала незамысловатую какофонию, голодные воробьи кружились над подтаявшими полянками, собаки с громким лаем гоняли их, многие ребята бегали без шапок, рискуя получить мокрым снежком прямо по макушке. Словно мох на пнях на улицах показались старушки, на время зимы попрятавшиеся в уютных избах. Разбившись по парам и тройкам, они бродили по деревне, обсуждая сплетни, избыток которых поднакопился за зиму. Весницкий краем уха прислушивался, но не особо вникал в смысл, пока не услышал фамилию Астахова.

- Не говори, бедный мужик. Сначала жена, теперь вот дочь, - цокала языком одна сердобольная бабушка.

- А точно увезли? - спросила другая, в красном платке

- Точно-точно, - ответила третья, по всей видимости и пересказывавшая сплетню. - Дочь моя по соседству с Астаховыми живет. Так она говорит, вчера к ним сначала этот учитель новый припёрся, а потом Димка скорую побежал вызывать. Заболела Анюта чем-то серьёзным.

- Уж не от своего ли подхватила? - заметила старуха в красном платке.

- Да нет, говорят, как у матери беда. Дима весь сам не свой. Бледный как чёрт ходит, места себе найти никак не может.

- Ой бяда, - вздохнула сердобольная.- Сначала жена померла, потом дочь с учителем этим связалась, а теперь и того хуже - заболела. И за что ему это? Старательный ведь мужик, работает не покладая рук. Мой-то пока на пенсию не ушёл, Димку-то Астахова нахваливал. А оно вон как судьба-то к хорошему человеку.

- Что не говори, как его не нахваливай, дочку он воспитать не смог, - заметила бабка в красном платке, самая вредная из троицы. - Это где видано, чтобы пигалица со школьным учителем связалась? Да приключись такое в наши годы, родители бы со стыда умерли, а учитель тот на костылях бы ковылял из деревни.

- Хватит тебе, Петровна. Нормальный он мужик, а дочкой заниматься некогда. Мать вон сколько болела и не оправилась, на лечение говорят, потратил уйму денег, у знакомых своих занимал, до сих пор с долгами не расплатился. Кто бы Аню эту воспитывал? Нечего человека судить, когда такая беда.

- Ой, бяда, - снова подхватила сердобольная и завела свою присказку про хорошего мужика по второму кругу. Дослушивать разговор бабушек Весницкий не стал, обошёл их не поздоровавшись. Наверняка начнут перетирать кости и ему, но Павла Андреевича это не волновало. Из путанных речей старушек он понял - с Аней приключилось несчастье. Нужно было разузнать, как там дела, да только сам он никогда не решиться снова пойти к Астахову. Оставалось расспросить кого-нибудь. И тут провидение послало ему Тамару Теркину, беззаботно бредущую куда глаза глядят. В другой день Весницкий ни за что бы с ней не заговорил, но сегодня он позабыл о гордости, твердо решив узнать, что случилось с Аней.

- Здравствуй, Тамара, почему со старым учителем не здороваешься? - окликнул её Весницкий.

Девочка сморщилась, но, тем не менее, отозвалась.

- Здрасте, Пал Андреич. Я вас просто не заметила.

- Бывает, сам невнимательный, - Весницкий попытался улыбнуться. - Слушай, а ты не в курсе, что там приключилось с подругой твоей, Аней Астаховой? Говорят, заболела она чем-то.

Любительница посплетничать Тамара тут же проглотила наживку.

- Как же не в курсе. Она шашни с новым историком водила, а я её на чистую воду вывела. Вот она в обморок и грохнулась, придуряться стала специально, чтобы её пожалели. Но давным-давно вся деревня о них знает и шушукается.

- Так ничего серьезного?

Тамара отвела взгляд в сторону, потом неуверенно пожала плечами.

- Говорят, позавчера увезли на скорой. Подозревают какую-то... анерию...анурию, - она нерешительно махнула рукой, - не помню я, в общем. Но мать её, говорят, под конец этой гадостью болела.

- Вот оно как, - Весницкий почувствовал, что его голос слегка дрожит. - Ну а отец её как?

- А отец никак. Этот случай его дочку с потрохами выдал. Если до того просто слухи ходили, то теперь никто не сомневается - учитель-то, Глеб Максимыч, с нею в больницу поехал, присматривать, - Тамара хихикнула. Смешок вызвал у Весницкого раздражение, захотелось отвесить паршивке подзатыльник. - Я, честно говоря, не совсем в курсе, как там да что.

- А у тебя-то самой как дела? - задал необязательный вопрос Весницкий, стараясь придать беседе непринужденный характер. Все что нужно, он узнал, теперь следовало как-то отвести от себя подозрения, дабы ко всему прочему по деревне не поползли слухи о старике, который заглядывается на молоденьких школьниц.

- Ой, совсем плохо, Пал Андреич. Этот новый историк скотиной оказался - двойку мне в четверти вывел. Отец пошёл ругаться, а пришёл с синяком на пол лица. Вернулись бы вы в школу, хотя бы наш класс до конца довели. Знаете, как все по вам скучают!

- Подумаю об этом, - кивнул Весницкий, не придав словам лицемерки большого значения. - Ну ладно, до свидания, Тамара, пойду я, а то мне ещё в булочную надо.

- До свидания, Пал Андреич.

Весницкий сразу вернулся домой и стал рыться в медицинской энциклопедии в поисках таинственной анерии. Болезни с таким названием он не нашел, зато наткнулся на анемию - малокровие. Вероятно, это и имела в виду Тамара. Вспомнив подробности гибели жены Астахова, Весницкий стал рыться в энциклопедии в поисках лейкемии и, отыскав нужную страницу, убедился, что анемия может развиться на фоне белокровия. Неужели у Ани рак?

Мысль эта заставила Весницкого содрогнуться. Ей нет и восемнадцати, за что такая напасть? Выпив несколько чашек чая, он все никак не мог успокоиться, пораженный этим известием. У Астахова нет денег на лечение, а даже если бы были, от лейкемии не спасут. Не смотря на то, что Аня теперь относилась к Павлу Андреевичу прохладно, если не неприязненно, мысль о её скорой гибели приводила Весницкого в ужас. Он не находил себе места и в конце концов решился пойти к Глебу и узнать всё у него.

Добравшись до Ульянова, Весницкий не стал стучать в калитку, а без стука ворвался в дом. Глеба там не было. Павел Андреевич решил подождать внутри. Прикрыв за собой дверь, он заметил, что ставни наглухо закрыты и внутри царит полумрак. Повсюду стоял неприятный затхлый запах, было сыро. Всегда казавшийся уютным и чистым дом без Глеба выглядел иначе. Не ощущалось уюта, царила жуткая атмосфера, на душе будто бы кошки скребли. Не желая открывать ставни, Весницкий включил свет и, чтобы хоть как-то себя отвлечь, подошёл к книжному шкафу. В стеклянной дверце что-то мелькнуло, Весницкий вздрогнул, повернулся - ничего. Откуда это чувство опасности, желание уйти отсюда поскорее? Животный страх захватил разум и чувства Павла Андреевича, в висках стучало, сердце клокотало.