Страница 25 из 110
— Алкозельцер? — сморщила нос Эмилия.
Если рассказать про магический порошок от похмелья, она не поверит. Еще и посмеется.
— Нет. Мне из-за границы привезли, — соврал Мартин. — Пей, быстро поможет.
Она не стала ломаться и осушила стакан, а потом смущенно произнесла, вытирая рукой мокрые губы:
— Я там… халата не нашла. Мне так отсюда выйти?
— Оставайся, — предложил Мартин и тут же добавил, предупреждая отказ: — Полежи немного. Я тебя не трону. Голова пройдет, горничные принесут твою одежду. Это нормально. Ты же теперь моя жена.
Легко сказать «не трону»! Попробуй, сдержи обещание, когда хочется не просто тронуть, а зацеловать ее всю, от макушки до пяток, попробовать на вкус ее кожу, услышать, как она стонет от наслаждения.
Эмилия неожиданно послушалась.
— Не хочешь одеться? — спросила она, натянув одеяло до самого носа.
Мартин молча обернул вокруг бедер тонкое покрывало, взяв его с банкетки, и уселся почти рядом с Эмилией, подложив под спину подушки.
— Легче?
Неуверенный кивок. Мартин уже понял, как она оказалась в спальне. Коварный Даниэль напоил обоих и обеспечил иллюзию первой брачной ночи. Что ж, возможно, он поступил правильно. Но как же хочется, чтобы все было по-настоящему! В паху сладко тянуло, тело требовало продолжения.
— Может, массаж? — предложил Мартин.
«Я не обижу, доверься мне».
Эмилия кивнула, словно услышав, и приподнялась:
— А как…
— Головой сюда. — Он ловко выдернул из-за спины подушку и положил ее на колени.
Приятно. Мягкими надавливающими движениями Мартин массировал виски, лоб, затылок. Он чувствовал, как Эмилия расслабляется, потом и вовсе нежится, наслаждаясь прикосновениями его пальцев. Осмелев, он ласкал ее уши, очерчивал линию подбородка, щекотал шею, оглаживал плечи. И она поддалась, растаяла, сама потянулась за лаской, откинула одеяло, бесстыдно выставляя себя напоказ.
Мартин слышал ее порывистое дыхание, ощущал едва заметную дрожь. Он и сам тяжело дышал, желая большего, но не спешил переходить к откровенным ласкам, разве что снова приспустил бретельку сорочки, обнажая грудь. Едва касаясь кожи, провел пальцем по границе темного ореола вокруг соска. Эмилия потянулась, сладко подрагивая.
— Пожалуйста… — прошептала она.
— Мм-м? — Мартин сделал вид, что не понимает, а сам словно случайно коснулся самой вершинки груди.
— Ма-а-артин… пожалуйста…
Ее чувственность восхищала.
Эмилия вдруг перестала умолять. Она встала на колени, отбросила в сторону подушку, дернула покрывало, пытаясь добраться до желаемого. Мартин, улыбаясь, схватил ее за запястья и повалил на спину. Не отпуская рук, навис над ней, жадно поцеловал в губы. И отпрянул назад, опираясь на колени.
— Эми, моя маленькая Эми, какая же ты сладкая…
Мартин поднес к губам ее руку, попробовал на вкус ладонь, запястье, локтевую ямочку, нежную кожу над ключицей. Потом проделал то же самое с другой рукой. Потянул наверх сорочку, смял ее пальцами. Эмилия приподнялась, помогая ему, а потом обхватила за плечи, но он покачал головой:
— Нет, малышка, не торопись.
Сдерживаться было невыносимо трудно, но ему нравилось ласкать жену, нравилось касаться ее нежной бархатной кожи, нравилось, как она нетерпеливо извивается под ним и порывисто дышит.
Он спустился ниже и накрыл ладонями груди, набухшие, упругие, жаждущие ласки. Помял их пальцами, пощипал соски, припал губами к одному, вбирая его в рот, вырывая у Эмилии восторженный стон, потом — к другому.
— Моя сладкая, нежная…
— Больше не могу терпеть, Мартин… Пожалуйста!
Жалобный всхлип прозвучал лучшим в мире комплиментом. Пальцы погладили горячее лоно, словно невзначай задели чувствительный бугорок. Эмилия снова всхлипнула.
Когда он вошел в нее, обжигающе влажную и тесную, они оба были возбуждены настолько, что потеряли ощущение реальности. Единственное, что запомнилось — это как Эмилия впилась ногтями в спину, достигнув пика, и как восхитительно тесно стало в ее лоне.
Очнувшись, Мартин обнаружил, что лежит на спине, а жена прильнула к нему, положив голову на грудь.
— Моя… — хрипло выдохнул он, целуя Эмилию в макушку.
— Мартюша, сыночек, ты уже проснулся?!
Громкий женский голос в соседней комнате заставил Мартина вздрогнуть, а Эмилию — приподнять голову и изумленно посмотреть на мужа.