Страница 38 из 110
— Мартин! Думай, что говоришь! Прояви хоть немного уважения к собственной матери. — Леди Айрин нервно прошлась по комнате. — Девочки еще малы, они нуждаются в моей заботе.
Да, такого она определенно не ожидала. Сын время от времени пытался запретить ей воспитывать сестер в строгости, но все ограничивалось разговорами.
— В заботе — возможно, — спокойно парировал Мартин. — Но не в наказаниях за надуманные провинности. Я уж не говорю о том, что они не могут принять ни одного самостоятельного решения.
— Они нуждаются в мудром женском руководстве.
— Они нуждаются в свободе, мама. Тебе ли не знать, что у женщин нашего круга ее и так не очень много. Ты же отбираешь у них и эти крохи.
— Мартин, я против…
— Это не обсуждается. Я просто ставлю тебя в известность.
— Ах, вот как ты заговорил… — голос леди Айрин задрожал, — это все она, твоя новая жена, это она настроила тебя против родной матери…
— Эмилия? — Мартин и бровью не повел. — Нет, что ты. Мы о тебе вообще не говорили. Даже о твоей выходке с рисунками я узнал не от нее. Но погоди плакать, мама. Это еще не все.
— Ты решил выгнать меня из дома? Отправить в приют для престарелых леди?!
Мартин поморщился. Разговор переходил в опасную стадию. После возмущений матушка начинала плакать, а потом и вовсе хваталась за сердце и требовала успокоительных капель.
— Не говори ерунды, мама. Это твой дом, и навсегда им останется. Я дал тебе обещание и не собираюсь его нарушать. Но…
Леди Айрин обессилено опустилась на диван и стала обмахиваться платочком. Нет, поддаваться нельзя. Нужно довести начатое до конца.
— Но сегодня я случайно узнал о твоей системе штрафов для прислуги.
Рука с платочком замерла.
— Скажи, мама, что плохого я тебе сделал, что ты так меня позоришь?
Леди Айрин молчала, нервно тиская платок.
— По-твоему, я — нищеброд?
— Подумаешь, сэкономила тебе немного монет, — пробормотала леди Айрин.
— Немного? Даже навскидку там приличная сумма. И у кого ты отбирала эти деньги? У людей, честно выполняющих свою работу.
Леди Айрин разрыдалась.
— Неблагодарный… я вырастила эгоиста… — всхлипывала она, — я все для него, а он…
Мартин дернул за шнурок, вызывая слугу. Почти сразу же в кабинет принесли воду и капли. Мартин сам отмерил лекарство и подал стакан матушке.
— Я уже распорядился выплатить жалование в полном объеме. Всем и за весь период твоих… санкций. Я не лишаю тебя возможности управлять домом и принимать решения, но отныне все под моим личным контролем, помни об этом.
Глядя на плачущую мать, Мартин, как обычно, злился и скрипел зубами. Он помнил ее другой — молодой, веселой, доброй. У него была лучшая мама на свете! Она всегда находила время, чтобы поиграть с ним. Она ходила с ним на прогулки. Она читала ему сказки на ночь. Она покрывала его шалости и выгораживала перед отцом. Она знала обо всех его секретах и никогда не предавала его доверия.
Если бы тот, из-за которого матушка стала такой, был бы жив, он удавил бы его голыми руками. Но теперь с ней иначе нельзя — не достучишься. Он пробовал, и не раз.
— И последнее. Эмилия моя жена, тебе стоит смириться с этим. Она не собирается занимать твое место. И я буду требовать, чтобы она относилась к тебе с должным уважением. Но очень тебя прошу, оставь ее в покое. Я был бы счастлив, если бы вы подружились, но не смею и надеяться. Это все, мама.
Леди Айрин медленно допила лекарство и молча вышла из кабинета. Она не хлопала дверью, как Эмилия, но всем своим видом дала понять — она смертельно обижена на сына.
Несколько минут Мартин не двигался с места. Он очень устал, а впереди предстоял еще один раунд. С Эмилией надо договариваться по-хорошему. Если уж разобраться, это она ему нужна, а не наоборот. Значит, придется идти на компромиссы.
Мартин потянулся до хруста в суставах, несколько раз взмахнул руками, разминая плечи, и пошел мириться с женой.
Эмилия лежала поперек кровати, на животе, и увлеченно играла со зверенышем. Малыш смешно ковылял, проваливаясь лапками в мягкое одеяло, топорщил хвостик и радостно попискивал. Рядом валялась пустая бутылочка с соской и книга о дракошах.
— Он проснулся и стал пищать, — сказала Эмилия, заметив Мартина. — Я спросила слуг, они принесли для него смесь в бутылочке, а для меня вот эту книгу. Хочу сама его вырастить. Только там все написано на непонятном мне языке.