Страница 39 из 85
– Папа, – свистящим шёпотом бросила Молли, подавив большое желание отпустить братцу затрещину в стиле госпожи Старшей, – лежит там, на полу, усыплённый. И мама тоже. Всё, мы теперь сами по себе!
– Что, насовсем? Насовсем усыплённый?
– Нет, глупый! Не насовсем! На время! А пока будешь меня слушаться… Будешь ведь?
– Бу-у-уду-у…
– Вот и хорошо, только не ной.
– Молли! Тут пахнет плохо!
– Вот зануда! – Теперь они шагали быстрее. Молли не забывала сверяться с названиями улиц, выведенными чёрной краской над отводными коридорами. Главное, думала она, держаться большого тоннеля. Он рано или поздно выведет или к реке, или за город. Странно, что за нами не гонятся… или не сумели вот так сразу открыть люк?
Несколько раз они сворачивали. Удивительно, но Молли совершенно не боялась заблудиться. Как только поймёшь принцип, по которому проложены эти тоннели, – уже не заплутаешь.
Глава 9
Остались позади и «хорошие», и «плохие» районы Норд-Йорка. Теперь шли названия заводских проездов и фабричных тупиков. Окраина города была совсем близка, правда, беглецы спустились к югу куда сильнее, чем рассчитывала Молли.
Здесь стояли старые заводы, когда-то возведённые прямо на берегах Мьёр. Потом более новые фабрики и цеха возникали дальше на юго-востоке, ближе к порту и докам, но и старые продолжали работать. Некоторые – закрывались, перестраивались, под ними прокладывались новые тоннели, старые частично замуровывались, частично оказывались заброшены.
Так глубоко в эти лабиринты Молли никогда не забиралась. С бедолагой Сэмми они лазали по всяким рукотворным подземельям, обследуя подвалы, проникнув раза три даже в чрево заброшенного и подготовленного к сносу старого депо городских паровиков – но здесь ей бывать не приходилось.
Про малыша Билли и говорить нечего.
И всё-таки почему за ними не гнались? Едва ли тот замок на железном люке надолго задержал бы департаментских со всей их техникой.
– Мо-олли! Я уста-ал! У меня ножки болят!
– Хватит ныть! – яростно повернулась она к братцу. – Ножки болят? Это хорошо, это значит, они у тебя ещё есть! Двигай давай ими, не то я сама тебя так выдеру, как ни в какой школе не смогут!
Тоннель сделался ýже, выше и суше. Посередине жёлоба струился мутный ручеёк, глубиной едва по щиколотку. За проржавевшими стержнями, воткнутыми в цементное дно, тянулись, колыхаясь в небыстром потоке, серо-зелёные водоросли.
Надписи над боковыми тоннелями сделались почти неразличимыми, видно, что их не обновляли давным-давно. Билли крепко держал старшую сестру за руку, пугливо оборачиваясь, – в отводах и глубоких нишах мелькали хвостатые тени; здесь было царство крыс.
– М-молли? Долго ещё? – наконец рискнул братик.
– Скоро, – посулила Молли. Посулить посулила, но внутри у неё крепло ожидание чего-то нехорошего. И дело было не в тёмных тоннелях – она полазала по ним предостаточно – и не в крысах, которых она не любила, но совершенно не боялась. Отсутствие погони смущало Молли, да, но, в конце концов, должно же было им хоть чуть-чуть повезти!
И даже странный пожилой джентльмен, едва не заставивший её собственные ноги отказать, сейчас не пугал.
Она что-то чувствовала впереди. Так бывает, когда смотришь сквозь тени, смутно различая лишь неясные очертания предметов. Или когда глядишь сверху на силуэты рыб, застывшие над самым дном в глубоком затенённом ручье.
Молли вглядывалась во мрак впереди и слышала сквозь журчание грязной воды шорох крыс, невесть чем здесь кормившихся, – слышала мерное движение поршней, поскрипывание туго закручиваемых пружин, гудение пламени в топке.
Словно к тебе в гости наведался старый дядюшка, которого ты знаешь настолько хорошо, что по мельчайшим звукам способна угадать, чем он сейчас занят и что с ним творится.
Скрипит его любимое кресло, позвякивает чашка с чаем, щёлкает машинка, срезающая конец его любимой сигары, обязательно строго определённого сорта, кликает зажигалка, ползёт по комнатам ароматный дымок, шелестит разворачиваемая газета…
И ты словно наяву видишь всё это.
Точно так же Молли видела сейчас – только не старого доброго дядюшку, любимца семьи, а изгибы гнутых броневых плит, маслянистый блеск стволов, круглые буркалы ацетиленовых фонарей. Красные отсветы пылающего в топке огня – и в бликах их ещё какие-то приспособления, злые и хищные, которые она отсюда не могла различить.
Билли тоже, видать, что-то ощутил. Он вдруг упёрся и заявил, что пойдёт куда угодно, только не вперёд.
Молли была с ним совершенно согласна.
Невольно она вновь вспомнила легенду о заблудившейся дрезине. Нет, нет, ерунда, конечно, не хватает сейчас ещё себя запугивать!.. Но и вперёд идти нельзя.
И Молли решила повернуть.
Все наклонные тоннели здесь вели к руслу реки, куда до сих пор безо всяких церемоний сбрасывались стоки Норд-Йорка. Там большие жерла, которыми заканчиваются коллекторы, там они с Билли выберутся на поверхность…
Свернуть влево, в сторону берега Мьёр, им удалось легко. Нужный тоннель нашёлся почти сразу, и Молли даже удалось прочитать над аркой: «Топочный проезд».
– Ура, Билли! Совсем уже скоро вылезем!
Топочный проезд вёл от набережной Мьёр к Карго-драйв, длинной, протянувшейся через весь старый промышленный район улице, где было аж три рельсовые ветки: колея обычных городских паровиков, что привозили рабочих из недальних «плохих» кварталов; поднятая на эстакаду трасса паровика скоростного, доставлявшего на заводы мастеров, инженеров и техников из кварталов «хороших», и, наконец, грузовая колея, по которой к цехам от главного хода станции «Норд-Йорк-Сортировочный» добирались сырьё и материалы.
Молли точно знала, где они. В самом сердце квартала остановленных фабрик – их тут было три. Корпуса уже частично снесли, да отчего-то работы приостановились, и они с Сэмми за несколько месяцев до его исчезновения планировали настоящий поход сюда.
Да только так и не собрались…
В принципе, Карго-драйв тоже годилась. Вдоль неё по-прежнему тянулось немало работающих заводов и мастерских – там ходят паровики и можно просто сесть с Билли в вагон и доехать до окраины…
Молли подумала, подумала и решительно повернула в другую сторону. Нет, на Карго-драйв им сейчас никак нельзя. Если Особый Департамент поднял тревогу, там начнётся главная охота. Паровиками ускользнуть из Норд-Йорка быстрее и легче всего.
Нет, они, как и рассчитывала Молли, выберутся на набережную. И двинутся вверх по течению реки, петляя узкими улочками трущоб, – как только старое заводское сердце города останется позади.
– Молли…
Луч фонаря упёрся в кирпичную стену. Внизу для стока воды оставлен был лишь небольшой проём, забранный частой решёткой.
Это было странно и глупо. Сток просто не справится, если воды станет много, грязь и отходы начнут подниматься, грозя выплеснуться на поверхность…
– Молли, куда теперь?
– Обратно, – сквозь зубы процедила старшая сестра.
Они вернулись в главный тоннель, высокий и узкий. Молли повела лучом фонаря по грязным цементным стенам – ага, то, что надо! Скобы и круг люка над головой.
– Полезли. Я первая.
– Мне стра-ашно!
– Тогда лезь за мной, только смотри, чтобы я тебе сапогом по голове не дала!
Железная крышка не дрогнула и не поддалась, как ни упиралась в неё Молли обеими руками. Лежала, словно приклёпанная.
– Ладно, слезаем, – хмуро бросила она, оставив бесплодные попытки. – Поищем другой.
Они спустились, и тут у них за спинами по тоннелям пронёсся шипящий змеиный свист.
Братик вцепился Молли в руку и замер.
Пол под ногами вздрогнул.
Что-то надвигалось оттуда, откуда они только что пришли. Надвигалось и гнало их вперёд, куда ни Билли, ни его сестра идти никак не желали.