Страница 14 из 38
До сих пор ведутся дискуссии о формационной природе номадизма. Долгое время в европейской историографии их описывали в категориях варварства, «бича божьего», который несет смерть и разрушение. «Кочевники для европейцев явление настолько экзотическое, что они не смогли существенно приподняться над источником в процессе их анализа. Поэтому связь событий от них ускользает, а иногда события интерпретируются с китайской точки зрения»63. Английский историк А. Тойнби (1889–1975) считал кочевников застойным обществом, в котором нет внутренних потенций к развитию. Он считал, что в современном обществе с динамичной экономикой нет места для застойной экономики кочевых орд, которые вечно повторяют свое движение по замкнутому кругу64.
Отечественные исследователи скотоводов-кочевников также отмечали их специфические черты: частная собственность на скот и общинная на пастбища; племенная структура; имущественная дифференциация; поголовное вооружение народа, которое препятствовало монополии на средства производства и установлению крепостной зависимости. Кроме того, выделяли наиболее типичные для кочевников «общинно-кочевое» и «военно-кочевое» общества, а также «кочевые империи», которые лишь на время становились государственными образованиями. Но главное, как писал Г. Е. Марков, «для кочевников свойственен самостоятельный способ производства»65.
«Кочевые общества… действительно не принадлежат ни к одной из известных общественно-экономических формаций. Все они… должны быть отнесены к обществу, лежащему между первобытно-общинной формацией, с одной стороны, и классовым обществом с другой. Такое переходное общество в нашей литературе было принято называть предклассовым… в предклассовых обществах, в кочевых в частности, существовали многообразные формы эксплуатации, отличные от трех классических способов угнетения человека человеком»66.
Скотоводство формировалось параллельно земледелию, постепенно превращаясь в самостоятельную отрасль хозяйственной деятельности, имеющей свои типологические черты. В первую очередь, развитие скотоводства возможно лишь в соответствующих географических условиях и требует наличия надлежащих пастбищ. В связи с этим скотоводство развивалось преимущественно в степных районах. Во-вторых, культура скотоводов характеризуется крайней консервативностью, которая изначально определена кочевым образом жизни. Кочевой способ хозяйствования практически не изменялся или изменялся мало. В-третьих, характерным признаком кочевых, скотоводческих обществ является племенная структура, идеологически обоснованная генеалогическим родством. Это связано с условиями воспроизводства и выживания социальной организации кочевников. Однако заметим, что кровнородственная связь не была единственной в видах общественных связей у номадов. Существовали семейные, хозяйственные, генеалогические, военные, культурные, языковые, религиозные и прочие связи. Но системообразующими связями были все же родственные отношения, позволяющие собирать общину и племя после столь частых для кочевников перемещений. Одомашненные животные обеспечивали скотоводам многообразие источников средств существования: мясо, шкуру, шерсть, жир, кости, тягловую силу для транспорта и для обработки земли, наконец, навоз.
Основы своеобразия культуры повседневности скотоводов-кочевников. Культура скотовода-кочевника формируется вокруг хозяйственного комплекса. Это определяло и формы управления и самоуправления, и самоорганизации во всех культурно-исторических формах кочевого хозяйственно-культурного типа. Это, в свою очередь, обеспечивало согласованность действий индивидов, без которой любая община не могла существовать.
Внутри кочевья действует особая система господства/подчинения. Во главе племени носитель крови прародителя. Вокруг него и сплачивается род. Отсюда общественное сознание кочевника живет в форме преданий о происхождении рода. «Родословное предание воспроизводит ось племени, структурирует систему взаимоотношений, придавая им определенные смыслы и значения. Это историческая память общества, его генотип и стереотип социального поведения. …Родословное предание – это традиция кочевого коллектива»67. Социальность кочевых народов возникает и развивается на основе родовых отношений. Такие отношения воспроизводятся и укореняются в структуре социума, подчиняясь его функциям. Например, создание производственных коллективов происходило по родственному принципу (объединение родственников происходило в первую очередь по мужской линии), что отмечается у многих кочевых народов и не только степной полосы68.
Современные исследователи номадизма выделяют несколько характеристик кочевой культуры. Например, Е. Б. Баторова и Е. К. Митупова говорят о создании культурных ценностей и социальных институтов, присущих номадам: активное освоение ими новых земель, ощутимое влияние на темпы и направление развития многих народов и государств, участие в возникновении международных коммуникаций, ретрансляции созданной в культурных центрах информации и т. п.69
Ритм жизни кочевника зависел не только от естественных миграций животных, не только от необходимости менять территорию выпаса скота, но и от размера стада. Кто имел больше скота, тот вынужден был чаще менять места обитания. Иногда в один год могло быть несколько перекочевок. Их количество зависело от плодородия пастбищ, на которых мог выпасаться скот70. «Огромные табуны лошадей и верблюдов, стада крупного и мелкого рогатого скота беспрерывно передвигаются с места на место, переходя с выбитых участков на свежие, нетронутые»71. Именно поэтому к основным категориям (признакам) скотовода-кочевника можно отнести «движение», «подвижность». Движение и путь как вечный круговорот, создающий укорененность бытия кочевника. Кочующий коллектив скрепляется общностью крови и происхождения. В перекочевках принимали участие все члены семей, образуя большой караван72. Кочевник имел двойную социальную сущность. С одной стороны, он был воином, с другой, скотоводом-тружеником. Все это должно было сохраняться в способности к движению. В передвижениях сохранялось хозяйство и скот, это, в свою очередь, обеспечивало возможность выживания. Утрата способности к передвижению воспринималась как жизненная катастрофа.
В кочевом пространстве в едином движении находятся и человек, и стадо, и время года, и жизнь. В этом смысле в культуре скотовода-кочевника возникает единство и нерасчлененность. Родство с природой и животным миром дало начало тотемным культам (овцы, коня и др.), их обожествление и символическую значимость в ритуалах и обрядах.
Верования номадов – в основном вера в духов, в том числе в духов-предков. Религиозная обрядность реализуется как шаманизм. Впрочем, на верования кочевников-скотоводов постепенно стали воздействовать развившиеся мировые религии, особенно мусульманство и буддизм, хотя повседневная обыденная религиозность продолжала быть верой в духов.
Интересно, но земля не воспринимается как объект культурной деятельности. Она практически не обрабатывается. Кроме того, отсутствует абсолютная привязанность к территории, поскольку «родина» в понимании кочевника – это кочующий род, его тело.
Культуры скотоводов-кочевников называют экофильными, поскольку в их характеристике существует экологический аспект пастьбы животных: регулярный выпас копытных животных способствовал созданию «пастбищных экосистем»; прекращение выпаса животных могло привести к изменению видового состава растительности. Отметим, что «широкий диапазон экологических «ниш обусловил формирование богатой мировоззренческой базы, на основе которой складывались мифологические, этнические, символические образы пространства, формировался механизм постижения территорий, специфичный для каждой отдельной природной зоны»73. Об экофильности кочевых культур говорят существовавшие правила поселения монгольских кочевников. А они предписывают, что покинутое после стоянки место не должно быть отмечено следами человеческой деятельности. Место не следовало захламлять. На месте поселения могли остаться только зола потухшего домашнего очага74.