Страница 8 из 12
Россия
Вот идёт она от шлагбаумаМимо спящих в пыли дворнягПод мотивчика пошловатогоПримитивно тупой верняк,В драных трениках, блёклой маечке,Наблондинена, подвита,И гадают бухие мальчики,Где там ижица, где фита,А не надо, заиндевевшие:Под пшеничку взошла куколь.Те стреляли, а эти вешали,Только разницы никакой.Здесь не росчерк, а фальшь факсимиле,Как в салонах ни процедурь:Проступает печать насилияСиняками сквозь поцелуй.В Бургер-Кинге ли, Баскин-РоббинсеТе же самые окружат,Посочувствуют – оскоромился,Присоветуют оранжад.Но не слякотными обидами,А лишаем на лишаеДышит муза моя убитая,Горевавшая лишь по мне.Так давай же, крути, проматывай,Заговаривай полухворь,Этой кровушки цвет гранатовый,Этой касочки – полевой.Покажи нам вторую серию,Муза русская, дуй в свирель.Бедный дом наш, увитый зеленью,Чем обугленней, тем светлей."Там, где жгут мои книги…"
Там, где жгут мои книги, выкрикивая «Ужо!»,И за здравие молятся там же, слегка поодаль,Где для русских цыган я, а для цыган гаджо,Ты, штатива не ставя, просто меня пофотай.Будет мокрым асфальт и небо серым-серо,Будто луч никогда не касался панельных секцийИ над овощебазой только что рассвелоИ заныло в груди хрящеватое солнце, сердце ль.Здесь без разницы, кто ты, заводчик иль конокрад.Просто те ненавидят этих, и вся морока,И туманно похожий на шестерню коловратПопирает кресты с ухмылкой оксюморона.Говорят, постмодерн: зазеваешься – украдутИли как-то иначе навалятся и обманут.Не тебя ли заждался в казённых дождях травмпункт,Замерзая в унылых московских снегах, как мамонт?…Как тебе это фото, не слишком ли ярок фон,Где за счастьем вселенским идут и идут колонны?Это ль братья мои на первенстве мировом,То черны, как смола, то, как вымя, бритоголовы?Но пока они эту раздвоенность усекут,Можно сгрызть удила и умчаться в родные степи.Полукровкина участь расчислена до секунд:Ни секунды единой ни с этими и ни с теми.Русской весне
От Заречья до самых Раменок,Тех, откуда судьба звалаВ социальную сеть ограбленных,Отодвинутых от стола,По апрельской земле коричневойВетры буйные распластав,Отдает ледяной опричнинойСерый вереск погранзастав.Как оке будет – надолго ль, накрепко ль?Европейский ли содомитНефтеугольной вспыхнет Африкой,Снежной Арктикой задымит?Не бубоны б теперь отыскивать,Мертвых прадедов укорять,А от скотства поправить изгородь,И не наново – вдругорядь.В этом городе, ломком, путаном,Словно Отче Наш, заучу,Светоносную степь над Бутовым,Либеральную к сволочью,Потому что Вселенной родственныИ чужим языкам горькиРусских вёсен седые отсветы,Звездопалые огоньки."Когда их жгли, в Москве была жара"
Когда их жгли, в Москве была жара,Струился воздух, плавились кондеи,И жизнь текла, едва полужива,Почти такой, какой ее хотели,Разрублено шипела рыбья плоть,Горючим спиртом жегся каждый продыхИ силился сознанье пропоротьБольничный кафель в красноватых ромбах.Поскрипывая в духе арт-нуво,Катились дни, ленивы и прекрасны,И не было средь них ни одного,Кто был солдат и выполнял приказы.Никто из них не грел щекой приклад,Ушей не зажимал, не выл спросонокВ чаду моторизованных бригадНа месте друга находя кроссовок.Ветвей древесных зыбкие клешни,И зябкий пух, и тени на фасадеПознали мы в тот миг, пока их жгли,И пламя тихо подступало сзади."Судьбу просиживая сиднями…"
Судьбу просиживая сиднями,Не стали ни мудрей, ни старше,Годами пялясь в небо синее,Людской подверженное саже.О, где ж ты, где ж ты, время летнее,В каких запряталось новинах,Когда покой – не привилегия,Но достояние невинных.Что раны? Резаным и колотым,Смердеть им, под бинтами прея,Как вестникам летать по комнатам,Седые сбрасывая перья.От клекотания и кликаньяСползти бы в темень, будто аспид,Пока земля, от крови липкая,Стеной встаёт и тут же гаснет.Готовься же. Клыки оскаливай,Язык вывешивай багровый,Пока над пустошью асфальтовойСтожары грохают авророй,И зной такой, что тухнут заводи,Хоть освежителей попшикай,Когда бомжиха крестит ауди,И крест восходит над бомжихой.Так снарядите, препоясайтеПарных – и парных, и непарных,Сцедив с души тоску по ясности,Чреватую телами в парках,Чтоб на визира пленке радужнойЗапечатлелись в назиданьеИ пикировщики над ратушей,И хрип в расстрелянном седане.