Пропавший

– Что в узлах?

– Запамятовала я, голубчик, давно они лежат.

– Если давно, то где пыль?

Андрей вытащил из сараюшки один узел и развязал его. Там лежали мужские вещи: штаны, две рубахи, слегка поношенные сапоги и заячий кожушок.

– Мое, мое это, мужа покойного! – заголосила Савельевна, а у самой злобно сверкали глаза.

Андрей вещи понюхал. Лежалым, прелым не пахло, стало быть, вещи лежат недавно.

– И когда же муж у тебя умер?

– Годков пять тому.

– За пять лет кожушок в сарае моль уже съела бы, да и рубахи плесенью покрылись.

Мужики согласно закивали.

Андрей извлек из сарая еще один узел.

– А тут?

– Ой, не помню! Старая я, память подводит! – Но глаза у Савельевны бегали.

Андрей развязал узел. Тут были вещи – детские и женские: сарафан расшитый, кокошник, понева, рубашонки для детей лет пяти.

– Тоже скажешь – твое?

Андрей зашел в сарай и начал обыскивать его тщательно. В избе у Савельевны он денег не нашел, а должны быть. Ей пьяницы за перевар деньги приносят, а она расплачивается ими за краденые вещи. Саму обыскать?

В углу сарая стояла старая рассохшаяся бочка. Андрей подошел, заглянул. Вот тут действительно лежало старое, изведенное молью и поточенное мышами тряпье. Не хотелось руки пачкать, а надо. Он поднял тряпье и увидел под ним деревянную резную шкатулку. Взял в руки. Шкатулка была тяжелой, и в ней что-то позвякивало. Он вынес шкатулку во двор.

Увидев шкатулку в руках Андрея, Савельевна заголосила:

– Ой, это я за всю жизнь со стариком своим накопила, на старость, чтобы было за что корочку хлеба купить!

Андрей открыл шкатулку и успел заметить, что мужики, определенные им в видаки, дружно повернули в его сторону головы. Вот это да! Шкатулка была почти полностью наполнена монетами – в основном серебряными. Среди них попадались золотые, а медных не было вовсе.

– О! – Столько денег мужики, похоже, не видели ни разу. Они удивленно уставились на Савельевну. Праведными трудами столько за десять жизней не заработаешь.

– Где еще деньги? – грозно спросил Андрей.

Медяков в шкатулке не было, но ведь пьяницы не расплачиваются серебром – откуда оно у них? Значит, должен быть еще один схрон. Да и в самом деле, не будет же старуха бегать в сарай, к шкатулке? Под рукой медяки должны быть. Карманов ни в мужской, ни в женской одежде тех времен не было. Значит, в избу идти надо, там искать. Он ведь сначала вещи искал – не деньги. А одежда объемная. Деньги же в любую щель упрятать можно.

– Нет у меня денег, больше ни слова не скажу! – злобно ответила старуха.

– Сами найдем. Ведите ее в избу.

Шкатулку Андрей нес сам.

Он стал тщательно обыскивать избенку, и Савельевна с видаками мялись у двери. Андрей периодически искоса поглядывал на старуху. Она была спокойной, пока он не дошел до печи.

– Может, перевара с устатку отпробуете? – неожиданно предложила она.

– Не положено! – отрезал Андрей, хотя видел, что мужики были бы не прочь.

В основании печи, в самом низу он нашел кирпич. Он был таким же, как и все другие кирпичи, но качался. Андрей вытащил его, подцепив кончиком ножа. Запустив в открывшуюся нишу руку, нащупал кожаный мешочек. Вытащил его. Тяжелый!

– Видаки, ко мне!

Мужики подошли, и Андрей на их глазах развязал мешочек. Видаки заглянули в него и дружно ахнули. Кольца и перстни, золотые и серебряные, нательные кресты, серьги – мешочек был набит драгоценностями. Не иначе – с ограбленных или убитых людей.

– Иди сюда, старая!

В ответ – лишь тишина.

Андрей вышел из-за печи и с удивлением обнаружил, что Савельевны нет в избе. Вот он разява, упустил!

– Видаки, быстро бабку сыскать!

Соседи повыскакивали в дверь. Вроде старая, далеко уйти не должна. Однако через полчаса они вернулись ни с чем.

– Сбегла! Мы туда, мы сюда – нигде не видать, – понурясь, доложили они.

– Небось сами и помогли злодейке сбежать! – не выдержал Андрей.

– Как можно? Не виноваты мы!

– Берите узлы у сарая, со мной пойдете. Надо все записать, а деньги и драгоценности – посчитать.

– У нас работа, – заныл один мужик.

– Не упустил бы бабку – уже бы освободился. А сейчас будешь делать, что велю.

По большому счету Андрей был виноват сам, вину свою осознавал и досадовал. Мало того что бабка сбежала, показания из нее выбить не удалось, так она еще и шайку свою предупредит. Те на время затихарятся, а могут и вовсе из города уйти.

Андрей крыл себя последними словами. Он взял шкатулку с мешочком, и все вышли во двор.

– Завязывайте узлы!

Мужики кинулись исполнять. А в самом деле, куда бабка могла скрыться? В переулке ее было бы видно. В сараях?

Мужики подошли с узлами.

– Посмотрите в сараях, может – там укрылась.

Но, осмотрев сараи, видаки развели руками.

Взор Андрея упал на отхожее место.

– Ты! – Андрей ткнул пальцем мужику в грудь. – Загляни-ка в отхожее место!

Бабка оказалась там. Она дожидалась, пока уйдут и Андрей и видаки, чтобы обрести долгожданную свободу.

От злости, что она его едва не провела, Андрей пару раз со всей силы хлестанул ее плетью. Бабка заорала от боли.

– На дыбу вздернут – еще не так орать будешь, – пообещал ей Андрей. – Идем-ка к княжескому терему.

Так они и пошли. Андрей размашисто шагал во главе; за ним, охая и хватаясь за обожженные плетью места, семенила бабка. Замыкали процессию оба мужика, тащившие узлы. Андрей обошел торг и площадь по боковым улицам – нечего раньше времени народ будоражить, слухи о Савельевне мгновенно по городу разлетятся.

Воин у входа пропустил Андрея, загородив щитом проход между бабкой и видаками.

– Пропусти, они со мной, – попросил его Андрей.

– Князь в нетях.

– Я к ключнику.

– Тогда идите.

Ключник был у себя и что-то сосредоточенно считал, подкатив глаза к потолку и шевеля губами.

– Десять и восемь…

– Восемнадцать, – прервал его Андрей. – Злодейку поймал – с ворованными вещами, деньгами и ценностями.

– Да? А видаки есть?

– Привел.

– Давай их сюда.

Андрей выглянул в приоткрытую дверь:

– Заходите.

Все трое робко вошли, заозирались:

– И кто же злодей?

Ключник уставился на мужиков.

– Она! – Андрей показал на бабку.

– Ой, не смеши! – Ключник от удивления уселся на лавку.

Андрей поставил на стол – прямо на бумаги ключника – шкатулку и открыл ее. У ключника от удивления отвисла челюсть.

– Однако же!

– Но это еще не все! – Андрей развязал кожаный мешочек и вытряхнул на стол драгоценности. Все завороженно уставились на злато-серебро.

Первым пришел в себя ключник.

– Где взяла, старая? – вкрадчиво спросил он.

– Не губи, милостивец! Все как есть расскажу! – завопила Савельевна и рухнула на колени.

– Эй, стража! В поруб ее!

Вошел воин, поднял бабку с колен и увел ее.

– А это что за узел?

– Вещи краденые. Она переваром торговала, вещи краденые скупала, и, похоже, не один год. Но думаю – не она главная.

– О как! Ну ладно, все расскажет, когда горящие угли к пяткам приложим. Однако не мое дело, князь приедет – пусть сам решит. Давайте деньги и драгоценности считать.

Считали долго, потом позвали писаря, чтобы тот составил опись.

– Уф! Много же они награбили!

Видаки поставили под описью крестики вместо подписей.

– Все, идите по домам. На суд придете.

Воин проводил их к воротам.

– Андрей, все у тебя?

– Нет, похоже – только началось.

– Не может быть! Откель в нашем стольном городе столько гнили?

– Дай мне пару воинов в помощь – один не справлюсь.

– Князь с дружиной уехал, тут только охрана из молодых осталась.

– Ну хоть одного человека дай – при оружии. Копье и лук брать с собой не надо.

– Пожалуй, найду. Эвон сколько добра в казну принес!

Ключник вышел и вернулся с молодым парнем. Румянец во всю щеку, грудь мощная, кулаки пудовые. Богатырь был при сабле и боевом ноже.