Страница 25 из 144
2 Всё чернее Свод надзвездный, Всё страшнее Воют бездны! Глубь без дна! Смерть верна! Как заклятый Враг грозит, Вот девятый Вал бежит!.. 3 Горе, горе! Он настигнет: В шумном море Челн погибнет! Гроб готов!.. Треск громов Над пучиной Ярых вод Вздох пустынный Разнесет!.. 4 Дар заветный Провиденья, Гость приветный Наслажденья — Жизнь иль миг! Не привык Утешаться Я тобой — И расстаться Мне с мечтой! 5 Сокровенный Сын природы, Неизменный Друг свободы,— С юных лет В море бед Я направил Быстрый бег И оставил Мирный брег! 6 На равнинах Вод зеркальных, На пучинах Погребальных Я скользил; Я шутил Грозной влагой, Смертный вал Я отвагой Побеждал!.. 7 Как минутный Прах в эфире, Бесприютный Странник в мире, Одинок, Как челнок, Уз любови Я не знал, Жаждой крови Не сгорал! 8 Парус белый Перелетный, Якорь смелый Беззаботный, Тусклый луч Из-за туч, Проблеск дали В тьме ночей — Заменяли Мне друзей! 9 Что ж мне в жизни Безызвестной? Что в отчизне Повсеместной? Чем страшна Мне волна? Пусть настигнет С вечной мглой — И погибнет Труп живой!.. 10 Всё чернее Свод надзвездный, Всё страшнее Воют бездны! Ветр свистит, Гром гремит, Море стонет — Путь далек… Тонет, тонет Мой челнок! 1828?
17. Ожесточенный
О, для чего судьба меня сгубила? Зачем из цепи бытия Меня навек природа исключила И страшно вживе умер я? Еще в груди моей бунтует пламень Неугасаемых страстей, А совесть, как врага заклятый камень, Гнетет отверженца людей! Еще мой взор, блуждающий, но быстрый, Порою к небу устремлен, А божества святой отрадной искры, Надежды с верой, я лишен! И дышит всё в создании любовью, И живы червь, и прах, и лист, А я, злодей, как Авелевой кровью Запечатлен! Я атеист! И вижу я, как горестный свидетель, Сиянье утренней звезды, И с каждым днем твердит мне добродетель: «Страшись, страшись готовой мзды!..» И грозен он, висящей казни голос, И стынет кровь во мне как лед, И на челе стоит невольно волос, И выступает градом пот! Бежал бы я в далекие пустыни, Презрел бы ужас гробовой! Душа кипит, но руки не рабыни Разбить сосуд свой роковой! И жизнь моя мучительнее ада, И мысль о смерти тяжела… А вечность… ах! она мне не награда — Я сын погибели и зла! Зачем же я возник, о Провиденье, Из тьмы веков перед тобой? О, обрати опять в уничтоженье Ато́м, караемый судьбой! Земля, раскрой несытую утробу, Горящей Этной протеки, И, бурный вихрь, тоску мою и злобу И память с пеплом развлеки! 1828?18. Осужденный
Нас было двое — брат и я… А. П<ушкин> 1 Я осужден! К позорной казни Меня закон приговорил! Но я печальный мрак могил На плахе встречу без боязни,— Окончу дни мои, как жил. 2 К чему раскаянье и слезы[46] Перед бесчувственной толпой, Когда назначено судьбой Мне слышать вопли и угрозы И гул проклятий за собой? 3 Давно душой моей мятежной Какой-то демон овладел, И я зловещий свой удел, Неотразимый, неизбежный, В дали туманной усмотрел!.. вернуться46
К чему раскаянье и слезы и проч…
Это язык человека, закоренелого в злодействах. Отчаяние, верный сопутник целой его жизни, оскверненной преступлениями, не оставляет своего любимца и на ступенях эшафота. Дантон среди Конвента читает оду Грекура, тогда как ему произносят смертный приговор; Анахарсис Клоц проповедует атеизм на гильотине, окруженный отрубленными головами его сообщников. Редко великие злодеи перед смертью говорят языком праведника.