Стихотворения и поэмы

5Гимн смерти              Совершилось! Дивный гений!              Совершилось: славный муж              Незабвенных песнопений              Отлетел в страну видений,              С лона жизни в царство душ!              Пир унылый и последний              Он окончил на земле,              Но, бесчувственный и бледный,              Носит он венок победный              На возвышенном челе.              О, взгляните, как свободно              Это гордое чело!              Как оно в толпе народной              Величаво, благородно,              Будто жизнью расцвело.              Если гибельным размахом              Беспощадная коса              Незнакомого со страхом              Уравнять умела с прахом,—              То узрел он небеса!              Там, под сению святого,              Милосердного творца,              Без печального покрова              Встретят жителя земного,              Знаменитого певца.              И благое провиденье              Слово мира изречет,              И небесное прощенье,              Как земли благословенье,              На главу его сойдет. Тогда, как дух бесплотный, величавый, Он будет жить бессумрачною славой;              Увидит яркий, светлый день, И пробежит неугасимым оком Мильон миров в покое их глубоком              Его торжественная тень!        И окружи́т ее над облаками        Теней, давно прославленных веками,              Необозримый легион:        Петрарка, Тасс, Шенье — добыча казни…        И руку ей с улыбкою приязни              Подаст задумчивый Байро́н. И между тем, когда в России изумленной Оплакали тебя и старец и младой И совершили долг последний и священный, Предав тебя земле холодной и немой, И, бледная, в слезах, в печали безотрадной, Поэзия грустит над урною твоей,— Неведомый поэт, но юный, славы жадный, О Пушкин, преклонил колено перед ней! Душистые венки великие поэты Готовят для нее, второй Анакреон, Но верю я — и мой в волнах суровой Леты С рождением его не будет поглощен: На пепле золотом угаснувшей кометы Несмелою рукой он с чувством положе́н! Утешение Над лирою твоей разбитою, но славной Зажглася и горит прекрасная заря! Она облечена порфирою державной              Великодушного царя. 2 марта 1837

96. <Отрывок из письма к А. П. Лозовскому>

Вот тебе, Александр, живая картина моего настоящего положения:

………………………………………………… ………………………………………………… ………………………………………………… Но горе мне с другой находкой: Я ознакомился — с чахоткой, И в ней, как кажется, сгнию! Тяжелой мраморною пли́той, Со всей анафемскою свитой — Удушьем, кашлем, — как змея, Впилась, проклятая, в меня; Лежит на сердце, мучит, гложет Поэта в мрачной тишине И злым предчувствием тревожит Его в бреду и в тяжком сне. «Ужель, ужель, — он мыслит грустно,— Я подвиг жизни совершил И юных дней фиал безвкусный, Но долго памятный, разбил! Давно ли я в орги́ях шумных Ничтожность мира забывал И в кликах радости безумных Безумство счастьем называл? Тогда — вдали от глаз невежды Или фанатика глупца — Я сердцу милые надежды Питал с улыбкой мудреца И счастлив был! Самозабвенье Плодило лестные мечты, И светлых мыслей вдохновенье Таилось в бездне пустоты. ………………………………………… ………………………………………… С уничтожением рассудка, В нелепом вихре бытия, Законов мозга и желудка Не различал во мраке я. Я спал душой изнеможенной, Никто мне бед не предрекал, И сам — как раб, ума лишенный,— Точил на грудь свою кинжал; Потом проснулся… но уж поздно: Заря по тучам разлилась — Завеса будущности грозной Передо мной разодралась… И что ж? Чахотка роковая В глаза мне пристально глядит И, бледный лик свой искажая, Мне, слышу, хрипло говорит: „Мой милый друг, бутыльным звоном Ты звал давно меня к себе; Итак, являюсь я с поклоном — Дай уголок твоей рабе! Мы заживем, поверь, не скучно: Ты будешь кашлять и стонать, А я всегда и безотлучно Тебя готова утешать…“» Декабрь 1837

СТИХОТВОРЕНИЯ НЕИЗВЕСТНЫХ ЛЕТ

97. «Ай, ахти! Ох, ура…»

Ай, ахти! Ох, ура, П<равославный> наш ц<арь>, Н<иколай> г<осударь>, В тебе мало добра!.. Обманул, погубил Ты мильоны голов — Не сдержал, не свершил И<мператорских> слов!.. Ты припомни, что мы, Не жалея себя, Охранили тебя От большой кутерьмы,— Охранили, спасли И по братним т<елам> Со грехом пополам На п<рестол> возвели! Много, много сулил Ты с<олдатам> тогда; Миновала беда — И ты всё позабыл! Помыкаешь ты нас По горам, по долам, Не позволишь ты нам Отдохнуть ни на час! От ста<льных> те<саков> У нас сп<ины> трещат, От уч<ебных> ша<гов> У нас но<ги> болят! День и ночь наподряд, Как волов наповал, Бьют и мучат с<олдат> О<фицер> и ка<прал>. Что же, бе<лый> от<ец>, Своих черных ов<ец> Ты стираешь с земли? Иль мы кроме побой Ничего пред тобой Заслужить не могли? Или думаешь ты Нами вечно играть И что мать Лучше доброй молвы. Так у………………………… П<равославный> наш <царь>, Н<иколай> г<осударь>. Ты бо<лван> наших р<ук>: Мы склеи́ли тебя И на тысячу штук Разобьем, разлюбя!