Страница 45 из 111
Так вот, значит, когда его продали в рабство. Стоило догадаться раньше.
Дарго криво усмехнулся:
— Не будем о грустном. Я жив-здоров, не переживай о былом. Главное — мы встретились. Ильда, но где же отец твоей дочери? Мечтаю познакомиться с тем, кто украл твоё сердце!
Она свела брови на переносице, сцепила пальцы в замок.
— А ты не понимаешь? — и обратилась к Лидде: — Малышка, иди, дай взрослым поговорить.
Девочка, помотав косичками, убежала.
— Что не понимаю? — Дарго подался вперед.
— Дурья ты башка, подумай. Лидде девять, напали на нас десять лет назад. Ну, понял?..
Даже я поняла и не знала, жалеть Ильду или славить её. Она не только родила, но воспитала нежеланного ребенка, и, если судить по малютке, стала для неё настоящей любящей матерью.
А вот Дарго перекосило как от удара бичом.
— Что?! — Он вскочил. — Ты воспитываешь выродка от… от этих…
Он закончил грубо и сплюнул на дощатый пол. Ильда поджала губы.
— Дочка ни в чем не виновата.
— Виновата! В том, что зачата от твари.
— Думаю, вам лучше поговорить наедине. — С этими словами я выскользнула во двор.
Очаровательная малышка копошилась в земле. И как в ней углядеть черты захватчика, насильника, возможно, убийцы? Разве можно обвинять ребенка в рождении? Я присела рядом и улыбнулась:
— Что строишь?
— Крепость, — серьезно ответила Лидда, пальцем протаптывая вокруг импровизированного земляного домика не то канаву, не то ров. — Чтобы защитить нас с мамой.
— А почему вас нужно защищать?
Девочка встряхнула волосами.
— Нас не жалуют — так мама говорит.
— Теперь вам нечего опасаться, мамин брат, твой дядя, вернулся, он непременно разберется со…
Договорить я не успела. Входная дверь распахнулась, ударившись о стену, и наружу вылетел взбешенный Дарго. Вслед за ним бежала заплаканная Ильда, тянущая дрожащие руки к наемнику.
— Брат! Заклинаю, не будь как все!
— Они уничтожили нашу семью, мать, отца, продали меня как собачонку, обесчестили тебя, а ты преспокойненько воспитываешь их семя?! Да ты не дура, ты хуже! Разбойничья подстилка!
Лидда тотчас вскочила и встала подле матери, загораживая её от разъяренного Дарго. В глазах наемника кипела ярость, и на миг мне показалось — он замахнется для пощечины.
— Ты не тронешь ребенка. — Я вцепилась в его локоть ногтями. — Слышишь?!
— Она — дитя ублюдка… — скрежетал тот. — Я её ненавижу…
Ильда в голос рыдала, а её дочь смотрела на нас как на врагов. Взрослая не по годам, она была готова лично огородить мать от всех напастей.
Мои туманы скользнули к наемнику и впились в него, встали перед глазами непроницаемой пеленой. Он под их воздействием успокоился, тряхнул головой. Черты лица сгладились, стиснутые кулаки разжались.
— Уходи, брат, — попросила Ильда с деланным равнодушием, — умоляю тебя, иди своей дорогой и никогда не возвращайся к нам. Позволь мне вырастить Лидду хорошим человеком.
— Прощай, сестра, — и бросил мне: — Никаких нравоучений, Сольд.
Я лишь неодобрительно цокнула.
В первом попавшемся трактире Дарго заказал какой-то мутной бормотухи, не имеющей ничего общего с алкоголем, и жадно лакал её в полнейшем молчании. Я жевала несъедобную отбивную, напоминающую подошву, вроде бы и не вмешивалась, но туманы не отпускали наемника, легонько поглаживали его кожу, успокаивая.
— Ты того же мнения, что и Ильда? — заговорил Дарго, ударяя кружкой по столу.
Хозяин трактира подбежал к нам и заменил пустую кружку на полную.
— Почему в грехах отца ты винишь несчастного ребенка? — Я уперлась щекой в кулак. — Твоей сестре нужна поддержка, её и так презирают деревенские, неужели ты — тоже?
— Не сестру, но эту… это… отродье. — Он вновь присосался к бормотухе и пил очень долго, а когда вновь заговорил, голос стал неразборчив, глаза замутились. — Дни напролет я мечтал, как… как вернусь и… обниму… мы уедем вместе… отомстил бы каждому… а теперь кому мстить?.. этой вот?..