Страница 132 из 153
- Конечно хотим. - улыбнулась Кариана.
- А что за это? - хором с ее более наивной спутницей, произнесла Роян.
- Ничего, дитятко, я тут живу, чтобы путникам добрым, вроде вас помогать делом да советом.
Старушка докоснулась до лба дернувшейся от прикосновения девушки, и та почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, а волосы словно парят в воздухе. Вскоре это чувство ушло так же быстро, как и пришло, и Рея обнаружила, что совершенно сухая, и так же Шарнаэн поступила и с ее одеждой, вмиг ставшей сухой и теплой.
- Ступай, переоденься, мы как поедим, поплывем через реку, куда вам надо.
Проводив Рею задумчивым взглядом, Кортель обратился к новой собеседнице:
- А с чего вы решили, что мы добрые путники, может мы бандиты какие, вон форму с честных блюстителей закона стянули.
- Не смеши меня, я чувствую энергетику каждого, меня невозможно так просто обмануть. - даже чересчур звонко для своего возраста хохотнула старушка. - А вы знаете историю про этот лес?..
Так, в разговорах они провели ближайший час, и когда все было доедено, вещи собраны, и все готовы выезжать, Шарнаэн приблизилась к обрыву и затянула долгую, мелодичную песню на неизвестном языке, держа вытянутой одну из рук, вокруг которой начала посверкивать магия.
Вода в реке забурлила и покрылась туманом, густым, таким, что не видать было даже отблеска сквозь него, ни один свет сейчас бы не пробился через этот туман, ни одного слово бы не долетело, так и оставшись в нем на века...
Из этой непроглядной белизны вдруг показался высокий кормовой нос, выполненный в форме гордой лебединой головы, а за ней показалась и вся лодка, больше напоминающая вместительный, широкий драккар без парусов и даже без весел. Лодка парила в тумане, словно покачиваясь на воде, словно туман был настолько плотным, что по нему можно было плыть, как по реке.
- Добро пожаловать на борт, дети мира. - приветливо улыбнулась старушка и сделала пригласительный жест в сторону судна. - Заводите и себя, и лошадей, и малыша отта, всем места хватит.
Каким-то неимоверно чудесным образом Шарнаэн смогла успокоить беснующихся лошадей, что ни в какую не хотели заходить на неустойчивую поверхность, и все-таки судно отчалило. Хранительница стояла у самого носа, держась за него морщинистой рукой и беззвучно шевеля губами управляла лодкой, скользящей по клубящемуся туману словно по водной глади, столь же легко и плавно.
Через десять минут все четверо с животными покинули ее, но Шарнаэн только покачала головой, сказав, что ей приятно было повидать столь милых людей, но дальше они сами, а у нее дела есть. И с этими словами она, маша рукой новым знакомым, с которыми уже приходилось расставаться, погружалась вместе с лодкой в туман, а когда он рассеялся, той уже как не бывало.
- Вот нам ведь свезло с ней. - покачал головой Дэмминг.
- Да, слава Лорду Фригусу. - Вздохнул Кортель, все еще смотрящий туда, где только что была лодка, и пытающийся понять, не было ли это все всего лишь ведением, счастливым и столь удачным. - Ладно, хватит лясы точить, едем.
И восемь копыт вновь ступают по мягкой траве зеленого леса, а их всадники молча пошатываются в такт шагов и вслушиваются в плеск воды, в которой под вечер стала подниматься рыба.
Все, что находилось западнее Даназэса не просто так считалось закрытой, никому не доступной, темной территорией, все то, что происходило в Эарохе, в его окрестностях и в злополучной крепости, что служила вечной тюрьмой тысячам людей, оставалось за крепкими стенами и массивным горным хребтом.
Если Эарох не был чем-то пугающим хотя бы внешне, это был вполне обычный город, в котором жили и трудились разные люди, и только если попасть в одну из башен, что находились в его сердце и спуститься туда, в недры земли, где происходило то, ради чего был выстроен научный град, можно было понять, что именно так чутко и строго охраняется в этом месте. Под безобидным городком раскинулись сотни километров путей, залов, шахт и прощелин, служащих лишь одной цели: изучать, сдерживать и работать с самыми опасными людьми и существами, которых можно вообразить и которые в будущем, если не смогут стать чем-то полезным, окунутся в лавовую расщелину, находящуюся в центре всех ходов и туннелей, жар от которой чувствуется даже в городке, который, несмотря на страшно низкие показатели воздушной температуры, никогда не имел проблем с заледенением и занесением снегом. Улицы Эароха всегда мокры и чисты от сугробов, а люди преспокойно ходят в утепленных рубахах, не осложняя себе жизнь тяжелыми шубами и дубленками.
Крепость-тюрьма Вальшефт не могла позволить себе такой роскоши, как подземный обогреватель, поэтому там-то для людей и не только начинался настоящий морозный ад. Если на узников всем было впринципе плевать и никто особенно не озабочивался комфортом их проживания, то надсмотрщикам и прочему персоналу приходилось постоянно работать, чтобы не только согреться, но и постоянно поддерживать работу сотен печей, что пусть и были, если приблизиться, не холоднее магмы, все же не могли справиться с отоплением столь больших участков, и в темницах температура редко поднималась выше "минус десяти". И то, это в лучшие дни, когда выглядывало солнце, заменив собой почти не прекращающиеся ураганы, поэтому узников практически не приходилось заставлять работать, они сами рвались в шахты, где их не продувает, где вообще немного теплее благодаря узким пространствам, факелам и большому количеству людей на квадратный метр, и что самое главное, где можно заняться физической активностью, что согревает не хуже печи. Камеры целым днями пустовали, а когда кто-то в них был, обычно по ночам, этот кто-то редко вылезал из потрепанного покрывала, которое заменяла ему и матрас, и одеяло, и подушку, и верхнюю одежду. Многие даже есть отказывались по вечерам потому что просто не могли пошевелиться от холода, что сковывал их тела ничуть не хуже, чем оковы, что никогда не снимались с рук и ног заключенных.
В одной из башен, на самом верху, где не было ни окон, ни щелей и воздух всегда был спертым и промезлым, поскольку и отопления сюда тоже почти не поступало, находилась пыточная, в самом красочном ее проявлении, нигде, наверно, во всем мире нельзя было найти пыточную более полную самыми разнообразными приспособлениями, и ничего во всем мире не боялись так заключенные, как попасть сюда, в эту проклятую самими богами комнату, круглый зал, в котором сейчас в позе звезды между потолком и полом был растянут человек, совершенно нагой и беспомощно болтающийся на вывернутых руках. Под ним, а точнее перед ним, мягко ступая босыми ногами, будто бы не замечая страшного холода, вышагивал взрослый мужчина, заключенный в одну лишь черную рясу да кожаные перчатки, которые мягко светились синим, точно так же, как и иглы, парящие у тела пытуемого, некоторые из которых уже достаточно глубоко вошли в его кожу, и теперь по ней, скатываясь и падая на покрытый морозной пленкой пол, стекала кровь.
- Послушайте, капитан, - устало говорил палач, слегка двинув указательным пальцем, отчего одна из игл на уровне бицепса резко вошла в него, чем вызвала приглушенный стон опустившего голову парня, черные, грязные волосы которого спадали на лицо, не давая в него заглянуть. - Вы же понимаете, что рано или поздно вы расскажете нам все, так зачем этот момент так оттягивать? Будьте умнее, никто никогда не выбирался из этой комнаты, и этой крепости, по крайней мере по своей воле, и не было такого, чтобы мы чего-то не выяснили, у нас есть много способов ведения диалога, не сомневайтесь. - Он вновь шевельнул пальцем, но на другой руке и три из десяти вошедших под кожу игл стали нагреваться до температуры раскаления, сжигая не только кожу, но и подкожные ткани, отчего парень не то взревел, не то закричал, беспомощно задергавшись в цепях. - Ну раз вы такой упрямый, то ладно, мучайтесь, вас ждет интересные недели, проведенные здесь, можете на это рассчитывать. Посмотрим насколько хватит человека со столь расхваленным титулом. - мужчина криво усмехнулся, отчего его лицо приняло весьма жуткое, даже омерзительное выражение.