Страница 21 из 91
Я повернул голову. Действительно, на стене крупная надпись: "Если ты что-то хочешь сказать, то прежде подумай, то ли нужно сказать. Если ты хочешь что-нибудь сделать, то прежде подумай, удастся ли тебе после этого вообще что-то делать".
– М-м да-а, сурово, но доходчиво.
Капитан взялся за кувшинчик.
– Не рановато ли для вина? – поинтересовался я.
– Это не вино, а виноградный сок с виноградников на южном склоне острова. Местные жители зовут вином всё, что выжато из винограда. Это, например, утреннее вино. Местная пресная, некипячёная вода скверная на вкус, а пиво вообще отвратительное.
– О, очень даже хороший виноград, – похвалил я, отхлебнув из стакана.
– Однако с твоим сказочным вином не сравнится никогда.
– Ваш завтрак, сэр Виктор. Ваш завтрак, Серж. Куриные ножки и яичница, – пропела Марианна.
Она действительно прелестна. Особенно когда нагибается над столом, и юбка восхитительно облегает нижние округлости. Потрогать, что ли? Что это будет? Небольшая бестактность или недопустимое хамство невоспитанного гостя? Да и сказочные прелестницы непредсказуемы, а рука у них тяжёлая. Мне вспомнился один поучительный случай из кабацкой практики в Верне.
У Капитана в глазах смешинки.
– Правильно, что удержался, – произнёс он, когда девушка ушла. – Марианна строго воспитана, а с её защитниками лучше не иметь конфликтов.
Куриные ножки оказались отменными, яичница – великолепной, а утреннее вино – уместным и приятным.
– Ну что ж, – вставая, произнёс Капитан, – займёмся делами.
За занавеской, за которой скрылся Люк, оказался длинный коридор с множеством дверей. Капитан толкнул одну из них. Нетесная комната без окна со столом, несколькими стульями и большим кованым сундуком в углу. Горят две свечи. Люк встал из-за стола, освобождая хозяину место.
– Докладывай.
– Вот отчёт за три месяца, – сообщил Люк, кладя перед хозяином несколько листов бумаги.
– Расскажи лучше на словах.
– Как вы и распорядились, мы отказались принимать одежду. Слишком хлопотный и неустойчивый сбыт. На итоговые результаты это никак не повлияло.
– Хорошо. Дальше.
– Рыжий Хенк предложил большую партию хороших тканей. Очень большую и очень хороших. Проверил. Взял с хорошей скидкой на то, что здесь столько не сбыть, а в ближайшее место материка их отправлять нельзя. Они туда и шли. Можно засветиться. А отправлять дальше – лишние расходы.
– Так.
– Заплатил ему четверть того, на чем сошлись. Остальное – после продажи. Согласился без звука.
– Отлично.
– Золотая и серебряная испанская посуда и оружие отданы голландскому торговцу с условием продажи в северные страны. Деньги получены.
– Что ещё из крупного?
Люк покосился на меня.
– Говори. Можно, – распорядился Капитан.
– Сто пятьдесят фунтов затребовал капитан "Морского ветра" на ремонт и обновление такелажа. Я дал.
– Правильно.
– Всё, что положено команде, начислено и как обычно – на хранении в надёжном месте. Из непредвиденных расходов – приобретение новой посуды для таверны и расширение стада и птичника. Число посетителей растёт. Всё прочее – легальное и нет – как обычно.
– Итог?
– Шестьсот восемьдесят два фунта стерлингов в пиастрах и дублонах.
Люк полез в сундук и грохнул на стол зазвеневший мешок.
– Отлично. Оставь пока у себя. Нам ещё в Румпель и Тринидад. Заберу, когда вернусь. Все?
– Нет. Вас ищет Ржавый Билл.
– Вот как? – и обернувшись ко мне, – Ржавый потому, что его команда ленится чистить пушки снаружи, и они порыжели. У него три неплохих двадцатипушечных судна.
– Два.
– Что два?
– Два судна у Билла. Третье недавно бесследно пропало. Он уже отчаялся его увидеть. Носится как угорелый по островам и пытается хоть что-то разнюхать.
– Не похоже на Ржавого Билла. Он никогда о потерях так не переживает. Разве что на пропавшей посудине было что-то такое, что потерять было недопустимо. Держи ушки на макушке. Если он опять появится, то скажи, что вечером я буду здесь, а утром опять уплыву. Пусть ждёт, если уж так припёрло.
– Хорошо.
Когда мы вышли из таверны, Капитан спросил:
– Ты понимаешь, что означает рост числа посетителей этой таверны, о котором говорил Люк?
– Что?
– Край пиратский. Прирост может быть только за счёт пиратов. Отребье возжаждало культурного отдыха!
– Вот тебе и литературные наклонности.
Так переговариваясь, мы подошли к небольшому пирсу с причаленной лёгкой одномачтовой яхтой. Два черных матроса в одинаковой холщовой робе.
– Квали, какой ветер?
– Точно на ост, сэр, но к вечеру, как обычно, переменится к зюйду.
– Тогда сначала на Компас.
– Есть, сэр!
Волны плещутся, солнце печёт, посудинка резво бежит вперёд. Даже качки почти нет. Благодать!
– Какая скорость, сэр Виктор? – интересуюсь я.
– Узлов[6] десять. Через час будем на месте.
– Я посмотрю у вас и слуги, и матросы – все негры.
– Не все, а одни и те же. Дома они слуги, а в море матросы.
– Экономно.
– И спокойнее.
Входим в гавань. Довольно оживлённо. На рейде десятка два судов без флагов. Два-три довольно больших, а остальные – не очень. Но все с пушками и на всех, которые можно разглядеть, не меньше, чем по двое вахтенных. С некоторых машут нам шляпами, и Капитан отвечает жестом руки. Проскальзываем между судами и пристаём в конце довольно длинного причала. Хотя причаленных судов всего два в противоположной стороне. Оба без пушек – торговые. Около них суета таскания бочек, мешков и ящиков из ближайшего здания.
Вдоль берега – длинный строй складов и домов, мало похожих на жилые. Широкая улица начинается прямо от причала. Какой-то оборванец сорвался с места и побежал вверх по улице. Высаживаемся и идём туда же. А за спиной наша посудинка отходит от причала метров на десять и бросает якорь.
Вокруг довольно многолюдно. Публика разношёрстная, но в основном не воинственная. Женщин немного, но попадаются, спешащие по хозяйственным делам с сумками и корзинками. Никакого напряжения в воздухе не витает. Обычный портовый город. Лишь изредка парами, тройками лениво проходят с независимым видом фигуры в пёстрой, новой или потрёпанной одежде и залихватских шляпах, но вооружённые саблями и пистолетами. Некоторые раскланиваются с Капитаном, отвечающим им лёгким кивком головы.
Тихонько пихаю Капитана:
– Настоящие пираты?
– Они самые, – и снисходительно улыбается, – чуть дальше, метров через сто лежит поперечная улица. Это граница, которую им без приглашения запрещено переходить.
– Сэр Виктор, я у причала заметил два вроде торговых судна. Как они не боятся сюда заходить?
– Сам бы мог догадаться. Если никто не станет снабжать припасами и вывозить награбленное, то и пиратству конец. Это неприкосновенные торговцы, – и, мгновение подумав, добавил: – Вроде меня. И вроде пришли.
Вывеска "Альбатрос", конечно же, знавала и лучшие времена. Покосилась, облупилась и потрескалась. И в этом своё очарование как бы благородной старины. Сама таверна выглядит гораздо крепче. Управляющий встречает хозяина на пороге. Крепкий, решительный мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом. Предупреждён. Бегун с причала?
– Здравствуйте, сэр Виктор.
– Здравствуй, Роб. Всё как обычно?
– Да пока, слава Богу.
– Познакомься – это мой временный помощник Серж.
Жмём друг другу руки.
– Перекусить или сначала дела, сэр Виктор?
– Пожалуй, дела. Веди.
Большой зал, отделанный под корабельную каюту, трюм. Никакого изыска. Грубая, но прочная мебель. Само собой, никаких скатертей или фарфора. В глаза бросается множество повреждений на опорах потолка, стенах, столах. Опасное место, но видно, не сейчас. Несколько человек бандитского и не бандитского вида спокойно что-то жуют и чем-то запивают, сидя за разными столами.
6
Узел – мера скорости = 1 морская миля/час