Страница 22 из 91
Коридор, комната без окон, стол, сундук, отчёт за три месяца на бумаге.
– Роб, давай на словах, а отчёт я заберу с собой.
– Отказались от сделок с одеждой…
– Дальше.
– Помните Коротышку Француза, который где-то пропал больше полугода назад?
– Помню.
– В прошлом месяце появился с большой партией золота в грубых изделиях на лом. Говорит, что тряхнул индейцев. А по пьянке всё твердил, что затмит славу самого Кортеса.
– И что дальше? Что за изделия?
– Статуэтки, какие-то сосуды, пластины с какими-то непонятными знаками, рисунками. Утверждает, что из индейского храма. Похоже на то. Всё, что мельче, до меня не дошло, – дорожился Француз. Но всё-таки распродал другим скупщикам. Остался только большой идол, которого никто уже взять не смог – издержались на мелкие вещи. Француз туда, Француз сюда – не берет никто по цене ломового золота. Тут я ему и предложил взять за полцены и с рассрочкой. Сумма даже в этом случае очень большая. Он повертелся, повертелся и согласился. Идол у меня на складе. Вчетвером затаскивали. А Француз неделю назад отправился опять туда, чтобы переплюнуть славу Кортеса.
– Покажи идола.
Забрали со стола большой переносной фонарь. Вышли в коридор. Окованная железными полосами дверь в самом конце открылась с ужасным скрипом.
– Смазал бы хоть.
– Собираюсь, собираюсь, да всё что-то отвлекает.
Идол посреди комнаты накрыт мешком. Роб сдёргивает его. В самом деле – идол. Грубый, но большой. Наверное, в половину человеческого роста. Золото тёмное. Признак отсутствия примесей. Капитан подошёл и попытался поднять. Не вышло. Покачал из стороны в сторону. Чуть не уронил себе на ноги.
– Ладно, закрой.
Вернулись в контору. Капитан сел и, раскачиваясь на стуле, начал над чем-то размышлять.
– Историческая, культурная ценность, мать её!
– Что, что? – не понял Роб.
– Да ничего. Сколько ты за него отдал?
– Тысячу двести фунтов.
– А остался должен?
– Четыреста.
– На какой срок?
– На два месяца.
– Француз что, сбрендил, что ли? Пропадал чуть ли не год, а тут решил за два месяца обернуться. Ну, да ладно, срок нужно соблюдать. Соберёшь за два месяца четыреста?
– Конечно. У меня сто уже есть.
– Стало быть, вернётся Француз – рассчитаешься. Когда бы он ни вернулся. Или с командой, если команда вернётся без Француза. Деньги должны быть наготове в любой момент. Чтобы никакая случайность не могла расторгнуть сделку. Если что вдруг пойдёт не так – возьмёшь деньги у Люка. Месяца через два должен вернуться голландец. Продашь идола ему за пять тысяч. В Европе он возьмёт вдвое. Тысячу возьмёшь себе. Если продашь за четыре с половиной, то себе возьмёшь только пятьсот. Здесь всё понятно?
– Всё.
– Что дальше?
– Остальное всё – обычные мелочи, если о наших делах. А интересных новостей две. Ржавый Билл с ума сошёл со своим пропавшим кораблём. Вас зачем-то ищет. Другим скупщикам с вопросами уже надоел до невозможности.
– Слышал. А вторая новость?
– Мы скоро будем новой Европой. Оказывается, и у нас может возникать мода.
– Ты это серьёзно? И на что у нас мода возникла?
– Как ни странно, на обеды и ужины в таверне "Рак" на острове Альберта.
Я никогда не видел Капитана так дико хохочущим.
– Нет, это ж надо же! В "Раке"! Мода!
– Вы зря смеётесь, – остановил его Роб. Мне уже некоторые пеняют, что у меня не так, как там. Но это ещё ерунда. Они собираются по двое, по трое, прихорашиваются, нанимают парусную лодку и отправляются обедать в "Рак". А вернувшись, собирают толпу вокруг себя разными сказками. Но я-то знаю, что врут больше половины. К Люку-то я захожу регулярно.
– Знаешь что, Роб, ты пособирай эти сказки. Они нам могут очень пригодиться. Обедать мы будем в "Барракуде". Так что не суетись.
Выходим из "Альбатроса" и не спеша идём к причалу.
– Не жалко идола, сэр Виктор?
– Жалко. А что сделаешь? В любом случае пропадёт. Слишком рано нашли.
– Да, пожалуй.
Доходим до причала. Черные матросы, увидев нас издалека, уже подтянули посудину к берегу. Прыгаем в неё.
– На Пинту, – командует Капитан.
Ветер, как говорят моряки, посвежел. То есть небольшое волнение и качка имеются. Но качка на меня не действует. Быстро бежим галсами[7], то и дело, меняя курс. Направление ветра не очень благоприятное. Зато при возвращении на Альберта ветер будет прямо в спину. Капитан говорит, что часа за два с половиной доберёмся до Пинты. Сама Пинта из едва заметного холмика на горизонте выросла до вполне различимых контуров и продолжает расти. Казалось, вот-вот пристанем. Ан нет, ещё далеко. Зрение обманывает огромная гора, у подножия которой и раскинулся порт Тринидад.
Удобная, защищённая с трёх сторон бухта заставлена кораблями не очень густо. Лавируем между ними. Сэр Виктор отвечает на приветствия. Весь причал занят судами, и поэтому высаживаемся на песчаном пляже рядом с ним.
Кабак "Барракуда" оказался прямо перед нами немного выше по берегу. Почти точная копия "Альбатроса", как, впрочем, и само окружающее поселение – копия Румпеля. Навстречу нам из дверей вылетает какая-то фигура и тыкается носом в песок. Ей вслед летит шляпа. На пороге появляются два здоровяка и безучастно наблюдают, как фигура с трудом поднимается, отряхивается, а потом, вдруг что-то сообразив, начинает хвататься за пояс в поисках оружия.
– Снорки, когда прочухаешься, тогда и приходи за своими пистолетами, – кричит один из вышибал и снимает шляпу, придерживая перед нами дверь. Капитан небрежно кивает, и мы заходим внутрь. Навстречу уже бежит управляющий всем этим безобразием. Коренастый крепыш неопределённого возраста, боцманской внешности и в полосатой тельняшке.
– Ларри, обедать, – коротко бросает Капитан.
– Сей момент, хозяин. Том, Чарли, быстро!
Мгновенно свободный стол накрывается скатертью, расставляются тарелки, бутылки – и вот уже тащат подносы с едой. За соседним столом начали было возмущаться исчезновением подавальщика, но, узрев, кого он обслуживает, замолкают.
Уже сидя, оглядываюсь вокруг. Гул голосов. Не все, но многие – ну и рожи! Очень литературные и киношные. Табачный дым, испарения разлитого рома и пива, запах кухни создают смог, который плавает облаком выше уровня груди стоящего человека. Сидишь вроде ничего. Встанешь – ест глаза. Капитан с усмешкой наблюдает, как я озираюсь вокруг.
– Сейчас и в "Альбатросе" то же самое. Мы там были, когда контингент ещё не проснулся после вчерашнего. Пока мы плыли сюда, пробудились здесь и там и выбрались прожигать заработки. Не обращай внимания. Ешь.
Несмотря на непрезентабельность заведения, пища достойная. Суп, чем-то похожий на грузинские чанахи, баранина на рёбрышках, куриное рагу. Пираты совсем неплохо питаются на берегу. Так и звон монет, небрежно бросаемых на стол, говорит о хорошем стимуле для поварского искусства. Вино, правда, неважное. Быстро заканчиваем и в сопровождении Ларри скрываемся в недрах заведения.
Стол на месте. Сундук на месте. Отчёт есть.
– Отказались от сделок с одеждой…
– Дальше.
– За четверть цены взял груз хлопка. Разгружен на склад. Думаю, надо придержать до зимы, когда цены подрастут.
– Разумно. Проследи, чтобы не подмок за это время. Иначе сгорит.
– Я его в новый склад.
– Дальше.
– Коротышка Француз распродавал индейское золото. Я взял на шестьсот фунтов. Отдал за восемьсот пятьдесят.
– Неплохо.
– Предлагали много серебра в слитках. Удалось взять по четвертной цене только на четыреста фунтов. Больше денег в наличии не было. Голландец забрал за тысячу двести.
– Когда вы только научитесь работать вместе? У Люка мог взять денег. Сделка была бы вдвое больше.
– Каюсь, не сообразил.
– Кайся, кайся, что ещё?
7
Галс – движение судна относительно ветра