Крыса

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Говорят, крыса может убить одним укусом, если укусит в нужном месте в основании черепа, — шепчет он, и Чонгук замирает с протянутой рукой, которую он собирался просунуть под шкаф, аккурат туда, откуда доносились подозрительные звуки.

— А палец прокусит? — спрашивает он недоверчиво.

— Смотря какой сунешь. Если он ей покажется подозрительным или оскорбительным, — заговорщицким тоном накаляет обстановку Чимин, — то даже откусить может!

— А какой палец считается оскорбительным?

— Третий и наверняка двадцать первый, — ухмыляется Пак, Чонгук поджимает губы, осознав глубину идиотского вопроса, и в это время дверь за спинами хлопает, все вздрагивают, оборачиваются.

— Куда опять делся Хоби?

В коридоре слышны удаляющиеся шаги и весьма знакомый ультразвук на одной ноте.

В итоге, кто посмелее, решают потыкать под шкафами шваброй, а кто потрусливее — следят за этим ужасающим процессом со стола, куда забираются с ногами. Юнги чувствует приближающийся пиздец и нервничает всё больше. Дверь закрыта, под шкафами клубы пыли, от которых всё больше свербит в носу, а ещё совсем некуда бежать. Плюс ощущение, что если ему прилетит шваброй, то останется от Мин Юнги лишь мокрое место да крысиный хвостик.

Он долго бегает под шкафчиками, в конце концов получает по голове и, к своему искреннему удивлению, понимает, что его убивать пока не собираются. Чимин придерживает его тушку шваброй, а потом без зазрения совести хватает за хвост и поднимает вверх. Юнги, под общее веселье и улюлюканье, перебирает лапками в воздухе, чувствуя себя униженным и оскорблённым. Лучше бы уж палец показали.

— Какая милая крыска, — всплёскивает руками Джин. Недавно у него был вид человека, готового грохнуться в обморок, но когда «страшная и злая» крыса была поймана, он внезапно охрабрел, даже решил потыкать в её пузико пальцем.

— Это пасюк, самец, — выдал Намджун, прячась за Джином и злясь на собственную хорошую память и постоянное желание выдать что-то заумное.

— Как ты понял, что это мальчик? — невинно интересуется Тэхён, все начинают откровенно ржать, даже пасюк смотрит на него осуждающе.

— Разве ты не видишь эти огромные яйца? — ржёт Чонгук, а Джин всё же решается ткнуть пальцем в жертву, только уже не в пузико, а в самое ценное и выпирающее.

— Мягенькие, бархатные, — выдаёт он, мерзко и скрипуче хихикая.

— Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье! Что, решил ко мне лезть?! Ты, засранец вонючий, мать твою!.. — вопит глубоко оскорблённый Шуга, раскачиваясь на хвосте, и агрессивно размахивает маленькими лапками. Висеть вниз головой, конечно, неприятно, но когда в твою самую важную часть тела бесцеремонно тыкают пальцем, это уже полный пиздец. Но все слышат лишь яростный писк, который звучит совсем не устрашающе, и от этого ещё обидней!

Раскачивание становится слишком опасным, Чимин уже не улыбается, глядя на щёлкающие в неприятной близости от руки острые зубы, поэтому запихивает свою жертву в пластиковый контейнер из-под кимчи и накрывает прозрачной стеклянной крышкой от сковородки. Там неприятно пахнет, ничего не видно, потому что стенки мутные, а смотреть на потолок и периодически появляющиеся мерзкие хихикающие рожи совсем не хочется.

— Что будем делать с ней? То есть, с ним, — спрашивает Намджун.

— А можно я его себе оставлю? — сразу реагирует Чонгук, а у Шуги шерсть становится дыбом от этой мысли.

— Дикой крысе не место в общежитии. Тем более, у тебя куча проводов в комнате, а они это дело очень любят грызть.

— Выпустить на волю! — предлагает Сокджин, Шуга вдруг испытывает к нему симпатию и почти прощает оскорблённую честь. Правда, длится это недолго, потому что предложения Сокджина простыми не бывают: — Я знаю отличную помойку тут неподалёку. Ему там понравится!

«Сам иди туда. Я порядочная крыса, а не какая-нибудь помойная!»

— Кстати, может, он и не помойный, — возражает Чимин. — Вы только посмотрите, какой окрас необычный. Он вроде серый, но с голубизной, вдруг породистый какой-то? Давайте продадим его?

— Бизнесмен херов, — негодует Юнги, но уже не так активно, ведь Чим назвал его породистым, а это приятно: — Лучше свои фотки продай, те самые, что ты в ванной, пока никто не видит, делаешь».

— Выкиньте его в окно, вместе с коробкой, иначе я больше в кухню ни ногой, — пищит за дверью Хосок и снова исчезает.

«С какими дебилами я живу», — обречённо думает Юнги и закрывает мордочку лапками.

— Он потом вернётся мстить! — кричит вслед Хосоку Чонгук, но тот наверняка уже на другом этаже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— А вам не кажется странным, что пропал Шуга и появилась крыса? Да ещё и такая странная, голубоватая. Юнги-хён как раз покрасился…

«Сам ты голубоватый, а я дымчатый!» — обижается Юнги.

В это время все смотрят на Тэхёна, как на восьмое чудо света, потом на подозрительно притихшую крысу и скептически хмыкают. Такой бред мог прийти в голову только Тэ-Тэ, и никто не собирается воспринимать его серьёзно. Но мысль о пропавшем товарище всё же не даёт покоя.

— Я звонил его маме, — снова сообщает Чимин. — Как бы невзначай поинтересовался, что да как, в общем, дома его нет.

Обсуждение возможного местонахождения постепенно перерастает в спор на повышенных тонах, все по-настоящему волнуются, переживают и, в конце концов, решают, что нужно искать пропажу там, где его видели в последний раз, то есть в храме.

Комментарий к -1-

Нетизены утверждают, что Чон Чонгук нагибатор и нарывается.

========== -2- ==========

Сборы длятся недолго. Ребята берут автобус, на котором иногда ездят всей командой, Джин, на правах старшего, садится за руль и выезжает в нужном направлении. На удивлённый вопрос менеджера «куда намылились?» отвечают, что просто покататься по городу, а то скучно.

Вслед им несётся затихающее «только не нажритесь там!»

В рюкзаке у Чонгука в маленькой пластиковой коробочке сидит Шуга. Настроение у него паршивое. Возможно, идея вернуться в храм не так уж и плоха, ему просто нужно попросить богиню вернуть его прежний облик, и забыть прошлое желание, как страшный сон.

Вот угораздило же его пожелать узнать, что о нём думают другие мемберы! Вот сдалось это ему! Он ведь и так знает всё, что нужно: всем плевать на Шугу, он многих бесит за свою прямолинейность, за медлительность и инертность. Он часто отстаёт на тренировках, потому что быстро устаёт, а танцы порой его выматывают настолько, что он готов рухнуть прямо посреди сцены на глазах у тысяч фанатов, заставляя нервничать и ребят, и стафф. Даже музыкой его многие недовольны, то одно им не нравится, то другое… И характер у него мерзкий, и еду он такую, как все, не ест…

Чем больше Юнги об этом думает, тем больше расстраивается и всё меньше хочет вернуться обратно в своё тело.

«Может, лучше остаться крысой?» — думает он, сидя в темноте, в пластиковом контейнере в рюкзаке у Чонгука. Обстановка никак не располагает к нормальному мыслительному процессу, от нечего делать парень грызёт стенку своей клетки, отметив, как легко стачивается мягкий пластик.

«Вот идиоты. Ещё бы в пакетик меня завернули», — злорадствует он, выбираясь наружу, моментально забыв о терзаниях. В кого бы он ни превратился, но пакостный характер всё равно остался неизменным.

В рюкзаке вкусно пахнет шоколадом и орешками, Юнги едва удерживается, чтобы не отвлечься на добычу, но потом подавляет в себе крысиные инстинкты и принимается прогрызать плотную ткань сумки. Она поддаётся так же легко, как и пластик, выпустив своего узника на волю.