Страница 40 из 41
Это не рабство просто, так как рабства нет в природе просто: это из человека вышла гравитация и богача прозрение об этом угнетает просто.
А, коль богач прозрел, то он уже не тот, он тоже раб, так как здесь сложно не понять, что ты один не выживаешь просто так.
Лишь раб способен непосредственно работать, вымирая, с надеждой обеспечить хоть кому-то жизнь, иллюзию свободы отдавая. Однако только раб в своих решениях и был свободен, так как в любых условиях хозяевам был не угоден.
Но здесь о настоящем рабе речь, а не о тех, кто служит в страхе смерти: в работе человека жизнь, в работе заключается вся временность бессмертия.
Ведь после смерти память о тебе окажется твоим трудом, а те, кто на тебе так ездил остаются без подобных лишь беспомощным скотом.
Всё потому что так устроена природа: такие паразиты потом даже достают тебя чуть ли не из гроба. Они на самом деле искалечили себя: до такой степени наугнетались, что зависят в результате от тебя.
Последним раб посмертно и смеялся, что в результате в суициде собственных господ шутом зловещим и остался.
Песнь воспети и восхвалити
Москва. Все церкви воспевают песнь, не зря всё мерзкое из-за чего весь люд теряет свою честь. Они поют о святости, не видя шлюх в агонии, они поют о Солнце, олицетворяя с Богом там, не видя здесь иронии, они о правде всем глаголют, но не помогут нищему в беде, они предупреждают всех о прелести, опасность отрицая в окружающей среде.
Во что жизнь человека превратилась? Едим, работаем только все и всё. Работа, дом, работа и обыденность, познав подобное любой не превращается даже в зверьё.
Ведь звери поначалу изучают где они находятся, а люди хуже, чем они скотиной уже водятся. Из словно наказала жизнь за скот на их пороге: и друг у друга в скотской жизни не водится у них пути в подобной адской огненной чертоги.
И свет звезды пропитан кровью в вожделении людей: они в любви не замечают человеческих смертей.
В агонии церковной песни умирает инвалид, которому во сне мерещится ему неведомый откуда-то гибрид.
И все смеются радостно прям на крови его мучений: ему при этом положении вещей лишь гадостно - игра открылась сих завистливых по факту мнений.
И всё неадекватно это сознавать: всем надо только быть скотом и обстоятельства вокруг не созерцать.
И каждый в тупике новаторства в Москве изводится: всем надо денег заработать, а тупичок растёт, народу ничего давно не годится.
И остаются деньги просто лежать в банке, так как никто не в курсе даже для чего они и верят в Рай, себе снабжая мимолётное мучение в некой склянке.
Исходный рок мучений здесь и сказки наступает смерть: здесь ужас осознания кровь в святости мучений ведьм и трупов мести круговерть.
В проклятья верят люди, избегая осознания своих действий: на что только б не пошли они для возвращения своей чести.
Но человек даже не понял, что, возможно не с себя надо начать: надо сначала осознать, что без реальности ты вообще б не мог существовать.
Иголки врезались в башку: он осознал свою среду. Ему сказало Солнце: "Здравствуй, друг. Ты в курсе был, что ты попал в беду? Не видел ты меня, не видел света моего, а без него не можешь жить ты, хотя ты и не знал сего..."
При осознании он в бешенстве пошёл пить чай, в себя стремясь прийти от понимания на сколько всё ужасно и вины ни у кого здесь не было и нет, как их всех не ругай.
Колдунья
Я изучаю человеческую кровь, всё оставляя память тех, кто умер в вере вновь и вновь.
Они придумали себе угодно-что, но не желают правду даже знать, списав свои проблемы на НИЧТО.
Они бы разобрались хоть, зачем оно отрылось им и попытались б что-то поменять хоть с сообщаемости с ним, но в колдовстве они привыкли видеть чудо: что сразу раз и седлалось всё, что хотел, включая Вуду.
Нет колдунов, нет Бога и людей почти всех истребляет: природа плачет от смертей, а колдуны лишь это созерцают.
Ведь лишь колдун перед стихией это осознал: я слабый человек и Бога я не принимал.
Однако почему он ничего не поменял? Народ его не испугался, а в страхе только Бога поддержал.
Колдун воскрес и снова посмотрел, что в результате получилось: их сделали вообще скотом, по сексу мучается что, чем даже человеческая суть искоренилась в тоже самое НИЧТО.
И сразу о подобном ему матушка-природа рассказала: что всем иллюзиям подобное даёт начало.
Колдун пытался только лишь понять, что происходит, считая, что природа его за нос водит. И правда: сложно разобраться в обстоятельствах, когда природное решение предполагает обязательство.
Но колдовство - это наука и стремиться изучать необходимо в обыденности смерть и чувства всех от фактора, который ныне обществом считается незримым и его всем не преодолеть.
И вот становится колдовское волшебным, но ведь ущерб пророс во всех уродством тленным.
Здесь даже им в святыне сообщает олицетворение планеты: вы все грешны, вам жить нельзя и уничтожьте все свои обеты.
Могли бы вместо колдовства придумать хоть по-новому науку: назвать как нравится и изучать, отторгнув гнёта общую поруку.
Но вместо секса ничего нет у людей: живут гниющей плотью в наслаждении блядей.