Страница 39 из 41
Я ощущаю, что могу как все и мыслить, и читать, но я не понимаю, как же не могу я никому и ничего сказать.
Ведь, если б я не мог, то я бы не испытывал мучений. Откуда знаю я каким должно быть у людей здоровое мышление? Ведь, если я урод, то я не должен красоту от них и знать, а, если э таким когда-то был, зачем меня в такое было превращать?
Возможно, что я должен был стать совершенно не таким, но что-то изуродовало плод и так меня оставило немым.
Пропитан злобой я, которая мертва во мне: я не могу ничего сделать, оставаясь в адской смутице садизма рода человеческого мгле.
Никак не мог я даже осознать, за что меня так сильно бьёт родная мать, но, если людям рассказать, они её начнут ещё сильнее угнетать.
Ведь можно было бы таким как я организовать спец. Школы. Но жить людям нельзя: смешней над уродами как я приколы.
Вокруг царит лишь рынок, что гордыни полон и азарта. Но даже здесь нельзя мне делать ничего: несчастный уроженец я седого марта.
Я так хотел бы делать что-нибудь и не ощущать презрение к себе, но это лишь моё проклятие мечтать о мысли адекватной лишь в себе.
Я даже написать о чём-то и потренировать мышление боюсь: ведь, если я это смогу, то я чему-то научусь. Меня убьют все те, кто презирает мою жизнь. Я только смерти жду, что знаменует факт, что для меня окончился этот садизм.
Господи Иисусе Христе Боже мой
Москва. Все люди ждут лишь воскресения Христа. Уже ждунов им Солнце проявило с человеком, снабдив идиотов символическим советом.
Они всё чуда ожидают, Рая, воплощения Будды, а получают в цикле постоянно друг от друга лишь предательство Иуды.
Потом опять их слёзы: они самые несчастные; они не заложили это, потому что все говно, но лишь они прекрасные.
Самым несчастным быть нельзя и им природа проявляет знание, но их истерика росла и искореняла дальше необходимое им начинание.
Они молили б Бога прекратить, если бы знали хоть, как непосредственно им жить. Они всю жизнь свободы жаждали без знания, что это просто нарушение комфорта осязания.
И всё они так ждут спасителя, всё кто-то сделает за них, но, вот постичь, чему учил он очень тяжело для них.
Он Сатаной бы тоже стал, узнав об этом Боге. Он всех царей в неистовстве бы закопал, приняв себе смерть во чертоге.
Да. Сказка в жизни есть, но каждая содержит в себе ужас. Без ужаса и сказки нет - она погибнет лишь реальной чередой проблем разрушась.
Москва. Еды огромный выбор и потребления пора. Едим и наслаждаемся оргазмами во праздности при отрицании опасности. Все ждём Христа.
И нет здесь осуждения - всё это страх людей. Всё это самоунижение, чтоб жить даже в качестве простых блядей.
Но унижение таких не в том, что они бляди, а в том, что они в страхе боли организм решили так себе загадить.
Нет! Суицид прекраснее, чем блядью в жизни быть! Благословит наш мир попытку всем хотя бы сутенёра в кровь избить! Благословит наш мир всем жажду приключений!
И надо обязательно творить у всех к такому сексу ТОЛЬКО ОМЕРЗЕНИЕ!
Я колдовство тут заточу и всякой шлюхе это будет: чем больше мужикам даю, тем меня рвотой больше мутит.
И омерзенье вожделения во крови: и умирающий в покинутой любви от мнения таких терпит говно в агонии.
Да разве вдохнешь с такими соседями в своём же виде? Куда от них скрываться? Негде: даже не сокрыться от таких в Мадриде.
Да лучше в кровь спокойно и мучительно подохнуть. Спокойно, обманув клиента просто грохнуть. Иголки в пальцы, казнь страшнее ведьм принять с одной лишь целью: это всё считая колдовством потом ещё им мором оставлять.
Помилование
Помилованный должен игнорировать всё остальное: причина просто в том, что было прорицание немое.
Нельзя отринуть беспощадность человека: помилования не было ни одного у нас и века.
Помиловавший испугался просто проклятым в веках остаться, начав во сердце с убиенными сношаться.
Он так же будет прозябать от жажды крови в надежде лишь на то, что болен страшной морью.
Кричат казнённые и ведьмы на Земле, протягивая руки злобно прямо к синеве.
Куда девать всю эту кровь? Куда теперь девать эти страдания? Куда оставить боль бомжей, отправленных в скитание?
Ответ помилованным дайте господа. Держать это никто теперь не будет: воскресать в этом Аду людям пора.
Я расскажу вам, что такое воскресение: это живого в крахе есть социальное прозрение. Это есть просто обретение понимания о том, где нахожусь я и почему всем пресекли их начинание.
Это есть объяснение того, зачем вообще людей держать скотом. Это есть объяснение святыни и того, что богачи все оградились от народа рвом.
Однако их комфорт иллюзия: не верьте. Живите дальше сами и друг в друга лучше верьте.
Они вас продали туда в ту мясорубку и вполне сознательно, но никому не победить раба, согласного помочь в живых остаться им сознательно.