Страница 110 из 123
- Когда всё закончится, я не выпущу тебя из рук. Ни на миг… Где бы ни был, что бы ни делал, не расстанусь с тобой ни на единое мгновение моего существования…
Обвив руками его шею, я заглянула в горящие нежностью желтоватые глаза.
- Договорились.
Водрузить убор на мою слегка растрепавшуюся причёску оказалось проще, чем я думала. Маска не была его неотъемлемой частью, а вставлялась в специальный канал и плотно защёлкивалась. Но даже без неё я казалась сделанной из золота статуэткой и, качнув головой на своё отражение, неуверенно обратилась к Доминику:
- Тебе не кажется, что наряд всё же слишком броский? Разве это не привлечёт ненужное внимание?
- Это привлечёт ровно столько внимания, сколько нужно. Менее броский наряд скорее бросился бы в глаза.
Я посмотрела на его чёрное без единого цветного пятна одеяние, Доминик улыбнулся:
- Я всего лишь – голос. Они должны прислушаться к моим словам, а не замереть от восторга при виде наряда.
Развернув к себе, он несколько секунд с тоской рассматривал меня, словно перед долгой разлукой… потом коротко прижался к губам и решительно щёлкнул маской. Сквозь прорези я видела его снова помрачневшее лицо. Тонкие пальцы скользнули по узорной поверхности маски.
- Знаю, это всё равно что просить ветер перестать дуть, но всё же… Будь осторожна.
Я шутливо присела в реверансе.
По словам Доминика, каждый год бал посвящался определённой теме. В этом вдохновением послужила древняя ассирийская столица Ниневия или, как её когда-то называли сами ассирийцы, "Город Крови" – по хитроумной задумке устроителей, торжество всегда так или иначе связывалось с кровью. Доминик распрощался с нами в роскошно убранном холле и, сверкнув глазами сквозь прорези в маске, исчез. Я зачарованно огляделась. Впечатляющий интерьер холла померк в сравнении с убранством остальных залов. Казалось, мы пронеслись сквозь время, оказавшись во дворце ассирийских царей. Я даже не сомневалась, что обстановка точь в точь соответствовала действительности доисторической давности – среди бессмертных наверняка были ассирийцы, способные дать дизайнерам нужные подсказки. Высокие стены с яркими изображениями битв на колесницах и царских пиров, статуи крылатых быков, ковры из шкур леопардов и пантер, гордо расхаживающие по ним павлины, огромное количество золота, лазурита и гирлянды живых цветов повсюду. Всё это освещали факелы, полыхавшие искуственным золотисто-оранжевым огнём, и дополняла красивая загадочная музыка. Ничего подобного я ещё не слышала: невероятно нежная мелодия, быстрая и в то же время полная грусти. Я старалась не очень вертеть головой, но дурацкая маска здорово ограничивала обзор.
- Многое бы отдала за то, чтобы её снять… Как только остальные справляются со своими масками?
- Тшш,- прошипел Винсент.- Не говори ничего.
- Я правда не думаю, что Арент появится…
- Честное слово, я начинаю понимать беспокойство Доминика. Ты в самом деле неуправляема.
Устыдившись, я прикусила губу и, кое-как рассмотрев обстановку, перенесла внимание на гостей. Доминик был прав, говоря, что скромный наряд бросался бы здесь в глаза. Роскошь нарядов присутствующих временами граничила с вульгарностью. Большинство бессмертных были с сопровождением, будь то бессмертные подруги или смертные пассии на одну ночь. Кстати, я заговаривала с Домиником о присутствии смертных при его "выступлении", но он лишь насмешливо повёл бровью:
- Скорее всего они воспримут это как часть шоу. А если нет – знание их вместе с жизнью не продлится дольше этой ночи.
Восхищавшую меня мелодию сменил голос певицы. Необыкновенно звонкий, он заполнил собой всё пространство до высоких потолков. Винсент энергично качнул маской в сторону соседнего зала. Представление начиналось. Едва сдерживая волнение, я смешалась с толпой разодетых бессмертных, расположившихся вокруг огромной сцены. Винсент замер за моей спиной. Певица смолкла, свет факелов погас, зал окутала непроглядная тьма. Я не сразу поняла, как это возможно – ведь бессмертные способны видеть и в кромешной темноте. Но потом мне вспомнился зал Театра Оперы в Сиднее, который мы посещали с Домиником, когда я была человеком. Стены и потолок зала выкрашены в чёрный цвет, чтобы ничто не отвлекало зрителей от действия на сцене. Здесь, очевидно, использовался похожий трюк. Ярко расписанные стены и потолок скрыли волны чёрной ткани, окутавшей присутствующих пеленой непроницаемой тьмы. Похоже, Андроник не зря хвалился своим умением организовывать подобные представления.
На одной из чёрных стен вспыхнули четыре слова, выведенные языками пламени. По залу пронеслись лёгкие вздохи удивления – реакция наверняка исходила от смертных гостей, а я беззвучно прочитала:
- Mene mene tekel u-parsin… Исчислен, исчислен, взвешен и разделён…[1]
А потом раздался голос Доминика. Ещё ни разу он не казался таким чарующим… Я завороженно слушала, почти не понимая смысла слов. Хотя для чего вникать в смысл, когда и так знаешь, о чём речь? Угроза, демоны, уничтожение, апокалипсис… Голос Доминика продолжал звучать в абсолютной тишине – даже удивлённые вздохи смертных смолкли, я слышала только прерывистое биение их сердец. Бессмертные же как будто обратились в камень, и я поняла, что борьба с их неверием окончена. Конечно, Доминик уже говорил со многими, некоторые знали об угрозе от Акеми и Лодовико, от Андроника, от нас с Эдредом… Но именно сейчас в кромешной темноте Чёрного Маскарада последние самые упорные колебания были разбиты заключительным решающим ударом, и меня переполнило чувство гордости за Доминика, этот удар нанёсшего… Его обращение подходило между тем к концу. Стройная фигура в чёрной маске, едва различимая на фоне темноты, легко шагнула вперёд: