Страница 32 из 40
В материалах Особого отдела ОГПУ отмечается, что германская разведка в 1929–1934 гг. активно собирала сведения о военном (состояние Красной Армии, ее вооружение, техника, снабжение обмундированием и продовольствием, морально-политическое состояние личного состава), политическом и экономическом положении (состояние авиационной промышленности, производительность авиазаводов, их мощность, качество продукции, численность рабочих, строительство промышленных предприятий). Специально собиралась информация о бывших заводах Юнкерса (настроение русских рабочих, данные о работе завода и его продукции). Для сбора сведений активно использовались немцы-колонисты, выходцы из Германии и Австрии, проживавшие на территории СССР, а также персонал немецких фирм «АЕГ», «Сименс-Шукерт»125, «Броун-Бовери»126, «Крупп» и др.127
Разнообразные сведения по зарубежному россиеведеннию содержатся в информационных разведывательных материалах германского и японского происхождения об экономическом и политическом положении СССР, состоянии Красной Армии и Военно-морских сил.
Особым отделом ГУГБ НКВД оперативным путем добывались обзоры внешнеполитических событий128, которые готовились в секретно-иностранном отделе Военного министерства Германии. Переводы этих документов в виде так называемых альбомных материалов направлялись Ягоде, Агранову, Прокофьеву. Также составлена докладная записка по делу резидентуры германской тайной полиции и военно-морской разведки в Ленинграде и Мурманске129.
Делопроизводственные документы Полномочного представительства ГПУ в Закавказье содержат материалы о том, что сбором информации в Закавказском регионе занималось германское генеральное консульство в Тифлисе. В этих целях оно активно использовало германские фирмы, Лютеранскую церковь, а также немецкое население, проживавшее в Закавказье130.
Доклад контрразведывательного отдела штаба германского рейхсвера «Русская армия» был составлен на основании имевшихся сведений о русской армии в мирное и военное время по состоянию на 1 февраля 1934 г. В нем освещалось военно-политическое положение России, состояние русской армии (структура и численность, боевая и мобилизационная готовность, оперативные планы, пограничная охрана, положение железных дорог, возможности по развертыванию боевых сил против Польши и Румынии)131.
Материалы о «военно-разведывательной работе германских иностранных представительств на территории СССР» (германское посольство в Москве, германское генеральное консульство в Ленинграде, германские консульства в Киеве и Новосибирске) содержат разностороннюю информацию об экономическом и политическом положении в различных регионах России. В документах приводятся данные о состоянии железных дорог и железнодорожного транспорта, авиации и авиационной промышленности, Балтийском флоте, строившихся подводных лодках на стапелях Балтийской верфи и кораблях на Николаевской верфи, производстве танков и вооружения на Ижорском заводе в Колпино, военных материалах на ленинградских заводах, составе войск Ленинградского военного округа, дислокации воинских частей Красной Армии в Киевском военном округе. Приводятся данные о некоторых научных разработках, например о разработке в Электрофизическом институте аппаратуры для радио и телевидения с катодными трубками (кинескопами) и трубками Броуна132.
Характеристика позиции Германии в отношении СССР (мы желаем хороших и дружеских отношений с СССР, Германия не допустила никаких нарушений, которые бы дали русским право на враждебное отношение к Германии. Вину за ухудшение отношений несет только Советский Союз) приводится в докладе германского посла в Москве Шулленбурга, сделанном им в Москве 15 ноября 1934 г. на совещании всех германских консулов в СССР. В докладе приводятся сведения о состоянии германо-советских отношений (на резкое охлаждение взаимоотношений с Советским Союзом в Германии не смотрели трагически, так как русские не заинтересованы в течение долгого времени иметь Германию своим врагом), оценке отношения Советского Союза к Германии (глубокое недоверие к целям германской внешней политики. Это недоверие исходит из чувства собственной слабости на Дальнем Востоке и предположения, что Германия и Польша могут использовать момент вовлечения Советского Союза в тяжелый конфликт на Востоке, для того чтобы за счет Советского Союза урегулировать свои территориальные вопросы. Быстрое улучшение германо-польских отношений, понятно, было для русских «доказательством» правильности этого тезиса. Россия и Франция сблизились из-за боязни перед Германией и из желания создать трудности национал-социалистическому правительству)133.
В докладе японского морского атташе в Москве подробно описываются тенденции внутренней и внешней политики Советского Союза «за последнее время» (советское правительство вынуждено взять курс на мирную внешнюю политику, добилось дипломатических успехов путем заключения серии пактов и войдя в Лигу Наций). В донесении морского атташе в Москве содержатся сведения о военно-морских вооружениях СССР, постройке подводных лодок в Ленинграде, подводных лодках, направленных во Владивосток, морских силах на Черном море, авариях подводных лодок. В донесении генерального консула в Харбине подробно описываются положение в районе советско-маньчжурской границы и способы перехода через границу134.
В донесении японского генерального консула во Владивостоке Ватанабе, направленном японскому министру иностранных дел, содержатся его наблюдения в связи со слухами о японо-советской войне. В документе приводятся данные о международном положении, увеличении количества советских войск на Дальнем Востоке, силах советской авиации, появлении подводных лодок на Дальнем Востоке, моральном состоянии Красной Армии, запасах продовольствия, топлива и предметов военного снаряжения на Дальнем Востоке, настроениях местного населения. Генеральный консул Японии во Владивостоке делает вывод, что увеличение советских войск на Дальнем Востоке носит оборонительный характер и предназначено на случай вторжения японской армии: «С самого начала советская сторона совершенно не имела каких-либо активных намерений в отношении Японии». Он отмечал, что в рядах частей Красной Армии вряд ли имеется «желание по своей инициативе начать войну… вряд ли советская сторона по своей инициативе под каким-нибудь предлогом займет агрессивную позицию и пойдет на открытую войну с Японией»135.
Секретарь японского посольства в Москве Симада Сигэру в декабре 1934 г. составил записку о японо-фильской пропаганде в Советском Союзе, в которой в качестве объектов пропаганды были названы: взаимоотношения между СССР и Японией, отношение к японцам в СССР, советская печать о Японии, общественное мнение в СССР о Японии, советские органы, осуществлявшие связь с Японией136.
В донесении японского военного атташе в Польше от 20 сентября 1934 г. приводятся сведения о дислокации частей Красной Армии на Дальнем Востоке и в Сибирском военном округе, полученные им из польского Генштаба. Однако, по оценке И СУ РККА, «сведения в целом слабые и весьма неточные. Только отчасти соответствует дислокация пехоты и конницы, дислокация технических частей очень далека от действительности». В донесении японского военного атташе в Латвии от 18 мая 1934 г. содержатся сведения о Красной Армии и пограничных отрядов на советско-финской границе, полученные из финского Генштаба137.
Одной из разновидностей делопроизводственных документов отечественных органов безопасности, характерных для 1930-х гг., являются материалы дешифрованной138 дипломатической переписки министерств иностранных дел иностранных государств со своими посольствами в столицах европейских государств. Например, НКВД СССР в 1930-е гг. с использованием методов радиошпионажа перехватывал радиосообщения, которыми обменивались между собой британский МИД и посольства Великобритании в Берлине, Париже и Праге. Однако мало просто перехватить радиосигнал – самым трудным было дешифровать полученную корреспонденцию. Все сообщения дипломатической переписки любого государства передавались зашифрованными139, т. е. содержание сообщений делалось непонятным для посторонних с помощью различных методов преобразования открытого текста140.