Страница 33 из 40
В НКВД СССР понимали: для того чтобы получить доступ к дипломатической переписке Великобритании, необходимо было или иметь секретного агента в британском Министерстве иностранных дел, или получить доступ к шифрам141 и кодам142, хранящимся в шифровальной службе. Во второй половине 1930-х гг. НКВД СССР сумел вначале получать только копии ежедневных шифрованных депеш, слетавшихся во внешнеполитическое ведомство Англии из разных стран. Эти депеши после расшифровки размножались в типографии в Англии, вскоре после этого одна из копий ложилась на стол наркома внутренних дел СССР. Через некоторое время в результате активных действий советская внешняя разведка получила дипломатические шифры Англии143.
Это позволило не только перехватывать все радиосообщения, циркулировавшие между «Форин офис» и британскими посольствами в Берлине, Париже, Праге, но и быстро дешифровывать их. На стол Сталину и Молотову ежедневно ложились полные тексты телеграмм, отправленных британскими послами в европейских столицах в адрес министра иностранных дел Великобритании и в обратном направлении. В дипломатической переписке подробно излагались внешнеполитические намерения «Форин офис» в Европе, в том числе и по отношению к СССР.
Важной составляющей источниковой базы по россиеведению является комплекс рассекреченных архивных документов советской внешней разведки. Введение в научный оборот материалов, содержащих до того неизвестную информацию, предоставляется весьма перспективным, поскольку позволит историкам более детально рассмотреть факты того времени, дать оценки различным историческим явлениям. В эту группу документов входят спецсообщения, докладные, служебные записки 7-го отдела ГУГБ НКВД СССР (впоследствии 5-го отдела 1-го Управления НКВД, а позже 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР) руководству Наркомата внутренних дел и в ЦК ВКП(б), составленные на основании агентурных донесений, поступивших из заграничных резидентур; переводы различных материалов по вопросам внешней политики СССР и международным отношениям, полученных путем использования различных возможностей, в основном от источников в европейских правящих элитах или из их близкого окружения; документы министерств иностранных дел некоторых государств, в том числе и шифрованная переписка, а также другие материалы. Документы содержат обзоры с элементами анализа событий на международной арене, а также их возможных последствий. Тематика, отраженная в данных исторических источниках, затрагивала внешнеполитические интересы крупных держав, таких как Германия, Италия, Австрия, Испания; Англия, Франция, Бельгия, США, СССР; стран Северной Европы, а также других важных игроков на европейском пространстве – Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии, Чехословакии, Югославии; Прибалтийских государств – Эстонии, Латвии, Литвы – и азиатских – Японии, Китая и Монголии144.
Во второй половине 1930-х гг. 7-й отдел ГУГБ НКВД СССР готовил специальные сборники для руководства страны, в которых была сосредоточена перехваченная переписка иностранных послов, аккредитованных в СССР. Сборники содержали оценки иностранных дипломатов «отношения советского правительства к различным внешнеполитическим вопросам». Например, 20 октября 1936 г. британский посол в Москве Д. Мак-Киллоп сообщал министру Идену: «Ссылаясь на мою телеграмму от 17-го октября и на всю переписку, касающуюся отношения советского правительства к событиям в Испании, имею честь вам сообщить, что советская печать продолжает уделять данному вопросу большое внимание. Из высказываний прессы с большей или меньшей очевидностью выясняется намерение советского правительства предпринять дальнейшие шаги для того, чтобы конкретным образом показать свое неудовлетворение ныне существующим положением вещей и, в частности, работой Лондонского комитета по невмешательству в дела Испании»145.
В числе стран, внимательно изучавших Советский Союз и его взаимоотношения с соседями, находилась и Польша. Так, в письме польского посольства в Тегеране от 27 сентября 1937 г. «Персия между Россией и Англией», направленном в МИД Польши, отмечалось: «Если говорить о возможности конфликта с СССР, то причин для него имеется всегда много. Ведь СССР является единственным соседом Ирана (если считать конфликт с Ираном улаженным, хотя соглашение еще не ратифицировано), с которым еще не урегулированы вопросы границ… Конечно, тот, кто с пренебрежением относится к персам, может найти много “но” и даже найти повод для того, чтобы их высмеивать. Я также нисколько не утверждаю, что Персия является в настоящее время великой державой, но я категорически утверждаю, что она является государством, с которым приходится серьезно считаться. Следует добавить, что Персия создала все это собственными силами. Армия, дороги, основы промышленности, железные дороги, школы, больницы – все является делом рук самих персов и создано на их собственные деньги… Соседи – я имею в виду исключительно Англию и СССР – в своей политике по отношению к Персии прошли до настоящего времени только две фазы: первая – это была фаза преобладающего влияния одной из этих держав, вторая – это фаза разделения сфер влияния, третьей фазы – независимости Персии – вообще не было. Теперь наступил этот третий момент. Ввиду этого перед обоими государствами встала проблема, как снискать на свою сторону Иран или укрепить там косвенно свои влияния путем разного рода политических действий извне, а иногда, к сожалению, также и изнутри. Эти действия не приводят, однако, ни к каким результатам. Персия, иногда прямо следуя нашему примеру, сохранила полную независимость своей политики, что вызывает беспокойство у ее обоих соседей. Это беспокойство вызывается тем, что неизвестно, в какую сторону повернется, так сказать, фронт, а в какую – тыл Персии… До настоящего времени Персия фактически ведет политику, соответствующую третьей возможности, т. е. она оказывает осторожный нажим на оба фронта сразу»146.
Польский консул в Харькове 30 октября 1937 г. сообщал польскому послу в Москву: «Особенное внимание следует уделить отношению НКВД к иностранцам… Переживаемая ныне ксенофобия (ненависть к иностранцам) и стремление изолировать иностранные представительства продолжают отражаться и на местном населении, которое подвергается наказаниям за всякую, даже минимальную связь с заграницей. Дошло до того, что люди, получающие письма от своих родных из заграницы, отказывались их принимать из боязни, чтобы не быть заподозренными в шпионаже. А советские органы, желая выкорчевать эти связи, доходят до таких нелепостей, что, например, человека, отец которого носил имя Эрнест (он – Эрнестович), заподозрили в немецком происхождении в связи с заграницей и уволили с работы (такой случай имел место в отношении офицера военного флота в Новороссийске)»147.
В документах чехословацкой миссии в Москве, которые направлялись в Министерство иностранных дел в Праге, в сводке «О внутреннем положении СССР и отношении к Франции и к Англии» сообщалось:
«Внутреннее положение. Кризис, который переживает сейчас Советский Союз, находится в зависимости (связан) с мировым кризисом, достигшим высшей точки в горячке вооружения, означающим фактическое военное положение и действительно военные отношения в большей части мира. Кроме того, сегодняшний кризис Советского Союза является результатом дефинитивного отказа от Раппальского договора, т. е. отказа от длительного, интимного союзничества с Германией, который (договор) в жизни Советского Союза в деле строительства государства и организации армии означал непомерно много. Отстранение из администрации последних революционных «могикан», как, например: наркомпросса Бубнова или комиссара земледелия Чернова, делается, вероятно, не из-за неуживчивости этих лиц или других личных причин, а во многих случаях подобная чистка означает необходимость, ибо симпатии и ориентации на Германию у многих в подсознании были еще сильны. Германия имела в России десятки тысяч своих специалистов и иных лиц, побывавших в Германии и поддерживающих тесную, личную связь с Германией. Очень вероятно, или, пожалуй, является истиной, что Германия пыталась прибегнуть к помощи преданных ей лиц и к помощи других своих русских и нерусских политических приверженцев, если не для свержения нынешнего советского режима, то с целью добиться изменения его заграничной политики. Эта попытка со стороны Германии показала Советам большую опасность. Интервенционные попытки с первых этапов революции слишком еще свежи в памяти людей нынешнего режима, и поэтому понятно, что агрессивная политика гитлеровской Германии и ее союзников должна была вызвать здесь новую волну опасений и озлоблений. После периода спокойной, мещанской жизни высшей советской бюрократии и растущего сближения с заграницей пришла волна ксенофобии и недоверия почти к каждому, кто мог иметь хоть какой-нибудь близкий стык с иностранцами, к иностранным дипломатическим миссиям или к лицам из скомпрометированных советских политиков. Распространение за границей мнения о разложении советской армии вызвало здесь понятную злобу и получило решительный ответ в крепких словах речи Ворошилова на Красной площади (речь идет о выступлении К. Е. Ворошилова по случаю 20-летия революции. – В. X.). Тем не менее при объективном рассмотрении программной речи Молотова на торжественном заседании должны констатировать, что, кроме некоторых достаточно остро формулированных слов, содержание доклада сравнительно очень умеренно.