Страница 32 из 144
40-42. Романсы
1. «Пышно льется светлый Терек…»
Пышно льется светлый Терек В мирном лоне тишины; Девы юные на берег Вышли встретить пир весны. Вижу игры, слышу ропот Сладкозвучных голосов, Слышу резвый, легкий топот Разноцветных башмачков. Но мой взор не очарован И блестит не для побед — Он тобой одним окован, Алый шелковый бешмет! Образ девы недоступной, Образ строгой красоты Думой грустной и преступной Отравил мои мечты. Для чего у страсти пылкой Чародейной силы нет Превратиться невидимкой В алый шелковый бешмет? Для чего покров холодный, А не чувство, не любовь Обнимает, жмет свободно Гибкий стан, живую кровь?2. «Утро жизнью благодатной…»
Утро жизнью благодатной Освежило сонный мир, Дышит влагою прохладной Упоительный зефир, Нега, радость и свобода Торжествуют юный день, Но в моих очах природа Отуманена как тень. Что мне с жизнью, что мне с миром? На душе моей тоска Залегла, как над вампиром Погребальная доска. Вздох волшебный сладострастья С стоном девы пролетел И в груди за призрак счастья Смертный хлад запечатлел. Уж давно огонь объятий На злодее не горит; Но над ним, как звук проклятий, Этот стон ночной гремит. О, исчезни, стон укорный, И замри, как замер ты На устах красы упорной Под покровом темноты!3. «Одел станицу мрак глубокой…»
Одел станицу мрак глубокой… Но я казачкой осужден Увидеть снова прежний сон На ложе скуки одинокой. И знаю я — приснится он, Но горе деве непреклонной! Приснится завтра ей, несонной, Коварный сон, мятежный сон. Моей любви нетерпеливость Утушит детскую боязнь, Узнает счастие и казнь Ее упорная стыдливость. Станицу скроет темнота,— Но уж не мне во мраке ночи, А ей предстанет перед очи Неотразимая мечта. И юных персей трепетанье, И ропот уст, и жар ланит — Всё сладко, сладко наградит Меня за тайное страданье. <1831>43. Мертвая голова
Из-за черных облаков Блещет месяц в вышине, Видны в ставке казаков Десять копий при луне. Отчего ж она темна, Что не светится она, Сталь десятого копья? Что за призрак вижу я При обманчивой луне На таинственном копье? О, не призрак! Наяву Вижу вражеский укор — Безобразную главу Сына брани, сына гор. Вечный сон ее удел На отеческих полях, На убийственных мечах Он к ней рано прилетел. Пять ударов острия Твердый череп разнесли; Муку смерти затая, Очи кровью затекли. Силу дивную бойца Злобный гений превозмог, Труп холодный мертвеца В землю с честию не лег. И глава его темнит Сталь десятого копья, И душа его парит К новой сфере бытия… …………………………………… …………………………………… 183144. Другу моему А. П. Л<озовскому>
Бесценный друг счастливых дней, Вина святого упованья Души измученной моей Под игом грусти и страданья,— Мой верный друг, мой нежный брат По силе тайного влеченья, Кого со мной не разлучат Времен и мест сопротивленья. Кто для меня и был и есть Один и всё, кому до гроба Не очернят меня ни лесть, Ни зависть черная, ни злоба, Кто овладел, как чародей, Моим умом, моею думой, Кем снова ожил для людей Страдалец мрачный и угрюмый,— Бесценный друг, прими плоды Моих задумчивых мечтаний, Минутной резвости следы И цепь печальных вспоминаний! Ты не найдешь в моих стихах Волшебных звуков песнопенья: Они родятся на устах Певцов любви и наслажденья… Уже давно чуждаюсь я Их благодатного привета, Давно в стихии шумной света Не вижу радостного дня… Пою, рассеянный, унылый, В степях далекой стороны И пробуждаю над могилой Давно утраченные сны… Одну тоску о невозвратном, Гонимый лютою судьбой, В движенье грустном и приятном Я изливаю пред тобой! Но ты, понявши тайну друга, Оценишь сердце выше слов И не сменишь моих стихов Стихами резвыми досуга Других счастливейших певцов. 7 февраля 1832 Крепость Грозная