Страница 25 из 61
- Что это значит, Клавдия Николаевна?
- А то! Что мне такие постояльцы без надобности! - отрезала хозяйка, и пошаркала вглубь сада.
Такое с Гордеем уже происходило и совсем недавно, так что он не слишком удивился, что его вот так внезапно выселяют. Видимо, таков здешний обычай - выкидывать неугодных квартирантов без всяких сантиментов. И никого не волнует, что фактически уже ночь и искать место для ночлега можно будет только завтра...
Тем не менее изгнанник громко пожелал (правда не без сарказма) вслед хозяйке:
- Спокойной ночи, Клавдия Николаевна!
Он бесцельно шагал сквозь ночь. Над головой меж рваных облаков катилось в попутном направлении небесное светило. Голубоватый свет луны освещал путь, в таинственном небесном сиянии блестели листья на деревьях по краям улицы. Налетавший ветерок с моря шелестел кронами, будто тревожно шептались по обочинам. Но вскоре всё перекрыл собой нарастающий шум моря.
Впереди на другом конце пляжа показалось что-то массивное. Он узнал это строение - большой эллинг для хранения лодок. Тёмный ангар напоминал остов выброшенного на берег корабля. Ноги сами привели его к нему. Мазаев взобрался на бетонный постамент уходящего в море пирса и прошёл вдоль стены к входу. Ему повезло: огромные решётчатые вороты не были заперты на замок. Почему-то хозяева не опасались, что хранящиеся внутри лодки могут понадобиться какому-нибудь любителю романтических морских прогулок.
Под крышей было сумеречно. Визитёр забрался в первую же лодку и растянулся на её дне, вытянув ноги под скамейкой для гребца и подложив под голову сумку. Шум моря и ветра проникал сюда приглушённым, словно ты находишься в корабельном трюме. Хлопало ставнями единственное вентиляционное окошко под самой крышей, стонал и скрипел деревянный набор сарая. Лёжа в темноте, парень прислушивался к звукам снаружи, смотрел сквозь единственную дыру в стене на кусочек неба и ждал. Почему-то он был уверен: скоро должно произойти нечто важное, что он на пороге какого-то открытия...
Глава 25
День тринадцатый
Проснулся Гордей на рассвете от птичьей перепалки. Две чайка выясняли отношения на пороге ангара. Словно вороны, они крикливо бранились, не замечая присутствия человека. Странно, прежде чайки представлялись ему почти благородными птицами. Но оказывается, они умеют не только красиво парить над голубыми волнами, распластав белоснежные крылья, но и орать друг на друга противными визгливыми голосами подобно рыночным торговкам.
Где-то вдали зарокотало. Вначале звук был очень слабый, но постепенно нарастал. Возле берега рокот мотора стих, послышался плеск вёсел, затем стук причалившей лодки, позвякивание какой-то снасти; затем поскрипывание сапогов по бетону. Через приоткрытую дверь Гордей услышал молодой голос и ещё чьи-то голоса, которые ему отвечают. О чём они говорят? В глубину ангара доносились лишь обрывки слов. Гордей выбрался из лодки и осторожно пробрался ближе к дверям.
- Ну, как клиент? - насмешливо поинтересовался один из голосов, и вроде как сам себе же ответил: - Выходит, съезжает из отеля!
- Съезжает! - подтвердил другой голос. - Номер люкс оплачен, все счета тоже. Отчего же не съехать. Сегодня же переберётся в гостиницу получше.
Сквозь небольшой проём Гордей, затаив дыхание, ловил каждое слово. Сейчас будет сказано главное.
- А та вторая? - деловито уточнил третий голос, который показался Гордею очень знакомым. - Где она сейчас?
Ему с готовностью ответили:
- Во второй под Белоснежкой. Отдыхает пока. Ведь с ней ещё не решили.
Голоса стали удаляться, неподалёку их ожидал автомобиль. Вскоре всё стихло.
Гордей осторожно высунул голову в открытую дверь.
После тёмного ангара солнце ослепило молодого человека настолько, что глаза наполнились слезами. Утро снаружи было прекрасно. Над заливом клубился лёгкий туман, быстро тающий под розовыми лучами. По мокрому в клочьях бурых водорослей песку тянулись от берега цепочки свежих следов.
Возле пирса тихо покачивалась на волне лодка, сдерживаемая швартовочными тросами. Она явно недавно покрашена, и краска давала особый блеск. Мокрые после возвращения из открытого моря, будто лакированные борта, сверкали на солнце. На длинном бело-голубом корпусе парень прочёл название, написанное красными буквами "Спасатель-1". На фоне остальных здешних посудин, этот катерок, с его стремительными гоночными обводами, плексигласовым козырьком и японским мотором, выглядел чистокровным рысаком, готовым к бегам. Гордей долго разглядывал лодку, застыв в раздумье. Откуда она пришла на рассвете? И что за груз был на борту? Ведь по сопению и отдельным репликам приплывших в моторке людей Мазаеву показалось, что они привезли что-то тяжёлое.
На верхней части борта - на планшире в районе лодочного носа выстроились в ряд двенадцать зарубок. Сама собой напрашивалась догадка, что отметины сделаны по числу спасённых её экипажем душ. И всё же странное, нелепое, непреодолимое беспокойство овладело Мазаевым. О какой "Белоснежке" говорили те люди? И что это за номер люкс, с которого сегодня съехал некий постоялец? И главное, кто тот человек? Непонятный разговор оставил после себя зудящее чувство неразгаданной тайны. И ещё этот неприятный запах, точнее его обрывки. Окружающие ароматы моря и утренней свежести почти подавляли зловонные флюиды, и всё же присутствие смрадных следов тления и смерти вполне ощущались вблизи лодки. Нет, похоже, не будет ему покоя, пока он не проникнет в эту тайну...
Скинув с себя одежду, Гордей вошёл в воду. С наслаждением поплыл - всё дальше и дальше. И всё время он видел под собой дно. Вода была такой чистой, что всё просматривалось на много метров. Парень перевернулся на спину, и некоторое время лежал, глядя в небо, волны ласково качали его...
Постепенно его сознание будто прояснилось, как это море. И всё постепенно встало на свои места: ну конечно же глупо в последний день отпуска забивать себе голову всякой белибердой. "Завтра меня здесь уже не будет, - сказал себе Гордей, - и пусть местные сами разбираются со своими тайнами. А у меня последний день отпуска, и надо провести его на полную катушку"...
*
Впереди по улице шла девушка. На костлявых ключицах висело лёгкое платье. Словно саван на скелете. Платье было чёрного цвета, хотя уже изрядно припекало. Сквозь пергаментную бледную кожу, которой не коснулся загар, проступили вздувшиеся на руках прохожей вены. Мазаев обогнал странную особу, но тут же услышал вдогонку вопрос:
- Извините, не подскажите где тут Немов тупик?
Гордей обернулся. Девица поразила его своей внешностью - странная костлявая фигура, напоминающая изображение смерти, бледное лицо обтянуто кожей на острых скулах, волосы такие белые, что кажется, испускают свет. Женщина-альбинос странно взглянула на него красноватыми глазами. Гордея так ошеломил её "готический" вид, что он даже не сразу ответил:
- Простите... я не местный...
*
- Эй, друг дорогой, с кем это ты разговаривал? - услышал Гордей голос Михалыча.
- Это что ль твоя невеста, о которой мне Клавдия рассказывала? - старик кивнул на удаляющуюся странную фигуру в чёрном платье.
Гордей будто очнулся и удивлённо посмотрел на пенсионера.