Крымские каникулы

- Хорошо, тогда зайдём к твоему фотографу вместе.

- А разве завтра вы не уезжаете? - осторожно спросила Агния, подняв на него свои огромные трогательные глаза.

Гордей видел как удивление и радость борются на её лице. Он и сам был счастлив, но, стесняясь собственных чувств, ответил с напускной небрежностью:

- Да вот, подумал, куда спешить. Пока что я человек свободный и запросто могу задержаться ещё на недельку. В Москве и без меня как-нибудь обойдутся... Зашёл в кассу и обменял билет... И знаешь что, раз уж я остаюсь, то давай завтра с утра прошвырнёмся по окрестностям? А то пляж уже порядком поднадоел.

Глава 28

День четырнадцатый

Утром в кафе Агния выглядела невыспавшейся и постоянно боролась с зевотой. Местный кофе её не взбодрил. А учитывая, что этой ночью ей вряд ли удалось поспать более четырёх часов, совсем не удивительно, что у бедняжки сами собой закрывались глаза, и она периодически клевала носом. Предстоящая прогулка по окрестностям наверняка не вызывала у неё особого энтузиазма. Но уговор, есть уговор, поэтому барышня старалась выглядеть "бодрячком".

- Ну что? - произнёс Гордей и с сочувственной иронией оглядел свою сонную спутницу. - Ты готова?

В это время мимо кафе проходила молодёжная компания. Из сумок и рюкзаков ребят выглядывали бадминтонные ракетки и шампуры для шашлыка, за спинами гитары. Парни и девчонки собрались на пикник, но всё ещё не могли решить, куда именно им отправиться:

- Предлагаю двигать прямиком на Белоснежку! Там всегда свободно и ветерком обдувает, не так жарко будет - громко убеждал приятелей высокий лопоухий парень. Но его предложение не прошло, и споры продолжились.

- Так мы идём? - удивлённый голос Агнии вывел Мазаева из состояния прострации.

- Да, да... - пробормотал он, провожая озабоченным взглядом компанию. - А впрочем, не лучше ли будет перенести наш поход на послеобеденное время?

Гордей объяснил, что по-хорошему им стоило бы вообще выйти с рассветом.

- Но тогда бы тебе вообще не удалось поспасть. Поэтому предлагаю двинуть попозже, когда послеполуденная жара начнёт спадать.

- А мы успеем вернуться до темноты?

- Не беспокойся.

- Что ж, в таком случае я не против, - согласилась девушка. - Пойду досыпать.

Они условились о месте и времени новой встречи, и Мазаев чуть ли не бегом бросился к себе.

Он первым заметил на углу знакомую фигуру - гораздо раньше, чем Михалыч увидел его. Гордей уже несколько дней чувствовал, что с дедом что-то не так. Тот как-то резко сдал. На лице пожилого живчика появилась лёгкая старческая заторможенность, которой Гордей прежде не замечал. Даже усы его не торчали молодцевато, как в начале их знакомства, а уныло висели.

Старик узнал своего молодого постояльца лишь когда Мазаев приблизился почти вплотную к нему. Неужели у пенсионера так резко упало зрение? Спросить прямо, всё ли у него в порядке, было как-то неудобно, всё-таки они не настолько близки. Бравого ветерана такой вопрос может и обидеть.

- А, это ты, студент! - обрадовался Михалыч и протянул единственную руку. - А чего такой озабоченный?

- Да так... В общем, ничего особенного, просто стало интересно, что это за место у вас такое "Белоснежка"?

- Скала это на берегу. А к чему она тебе?

- Просто любопытно стало. А почему "Белоснежка"?

- Так она из известняковой породы и на солнце блестит, поэтому кажется белой.

- А где это?

Михалыч махнул рукой в нужном направлении.

- Полтора километра отсюда.

Он объяснил, как туда добраться. После чего поинтересовался:

- Моя старуха сказала, что ты решил ещё на неделю остаться?

- Верно.

- Что, так приглянулись наши красоты?

Гордей рассеянно кивнул и попросил:

- Мне бы велик, Михалыч, а? Часа на три?

Старик усмехнулся в усы:

- Нравишься ты мне. Рожа у тебя как у моего фронтового дружка Петро Нечипоренко, и повадки те же. Конкретные! Ладно, можешь взять аппарат. Только гляди, чтобы Клавдия нас не застукала, она не разрешит.

- Ну тогда я пойду! - обрадовался Гордей.

- Лети уж, сокол, лети! - проворчал старик, которому хотелось бы ещё поговорить.

*

Внезапно из-за дерева выскочил мальчуган лет восьми в старой офицерской фуражке, которая была ему сильно велика и держалась на голове лишь благодаря подбородочному ремешку. Пацанёнок выпрыгнул слева наперерез велосипеду и едва не попал под колёса. Чертёнок наставил на взрослого пластмассовый автомат и сердито заорал:

- Руки вверх!

Гордей так резко затормозил, что чуть не перелетел через руль. Ругаясь про себя, он всё же поднял руки, как было приказано.

- Ты кто? - сурово осведомился юный партизан, сдвигая назад наехавший ему на веснушчатый нос козырёк

...Хороший вопрос. Мазаев попыталась придумать правдоподобный ответ, но единственным, что пришло в голову, было:

- Враг, наверное.

Маленький боец недоверчиво хмыкнул и как-то уж слишком по-взрослому оглядел незнакомца. Ясно же, что никакой враг, если только он не пытается усыпить твою бдительность, не станет вот так сразу признаваться в этом.

- В смысле я раскаявшийся враг, - исправился Гордей. - Где тут у вас принимают в плен раскаявшихся супостатов?

Из кустов появилось ещё двое чумазых чертенят с игрушечными автоматами и пистолетами в руках. А с ними беспородный пёс с загнутым кренделем хвостом и добродушной, будто улыбающейся, мордой. Длинный язык дворняги свисал сбоку рта от бега или от жары, что придавало ему умильно-забавное выражение.

Тот, что в фуражке горделиво кивнул приятелям на Гордея:

- Во, какого шпиона поймал!

Второй мальчишка с умненьким личиком отличника и шахматиста звонко объявил пленнику:

- Ты наш "язык", и мы поведём тебя в свой штаб для допроса.

Гордей с сомнением взглянул на часы:

- Не, парни, в штаб не могу. В другой раз. А сейчас давайте как-нибудь по-хорошему разойдёмся.

Старший "партизан" фыркнул.

- Хватит болтать, морда фашистская, а не то пристрелим!

Но умненький мальчишка неожиданно встал на сторону Гордея.

- Послушай, Юрка, дядя, наверное, спешит по своим делам. По правилам, не обязательно вести его в штаб.

- Хорошо, тогда говори свою тайну? - велел заводила лесной банды.

- А присяга? - возмутился Гордей. - Что же это за боец, пусть даже самой распоследней армии, если он вот так - с панталыку военные секреты разбалтывать начнёт.

Мальчишки восторженно пооткрывали рты. Столь захватывающий поворот игры восхитил их.

- Вот что, - Гордей смерил юного командира хмурым взглядом, - ты, брат Юрка, раз тебе такой матёрый враг достался в моём лице, давай командуй меня в расход пускать. Шлёпай меня к ядрёной матери! И я дальше поеду, а то мне и вправду некогда.

Только насмотревшихся фильмов "про шпиёнов" и начитавшихся детективов октябрят не так просто было уболтать. Мальчишка фыркнул и покачал головой.

- Не-а, на войне "языков" в расход пускают только после того, как секретные сведения из них вытрясут. Вот доставим тебя к нам в штаб, там как миленький заговоришь! И не таких раскалывали!

У Гордея стало заканчиваться терпение, поэтому он сделал вид, что коварно выхватил из-за пазухи спрятанный "ствол" и наставил на детвору сложенные пистолетиком руки. В ответ те открыли по нему "стрельбу".

Мазаев картинно задёргался точно несчастная жертва в предсмертной агонии.