Крымские каникулы

- Постойте! - лишь у самой двери опомнился чудак в синем застиранном халате. - А что за дело, собственно, привело вас сюда? Вы не сказали...

- Моя подруга заказала у вас проявку фотографий. Но проблема в том, что ей пришлось срочно уехать.

- Понимаю - старичок мудро улыбнулся глазами. - И она вам, как своему душеприказчику, поручила забрать готовые фотографии.

- Вот именно.

- Что ж, пожалуйста, - фотограф сделал великодушный жест туда, где над длинным верстаком с разными инструментами на бельёвой верёвке сушились чёрно-белые фотографии. Мазаев прошёлся вдоль снимков. На высыхающих фотографиях в основном так любимые Агнией море и облака. И вдруг! Этот снимок висел предпоследним в ряду. Агния снимала с пляжа. Камера зафиксировала узкую полоску песка и кусок прибрежного моря. На переднем плане детишки с мамами резвятся в кипящих волнах прибоя. Взгляды нескольких попавших в кадр взрослых направлены в одну невидимую точку где-то сбоку на берегу. А вдали красный буй, ограничивающий разрешённую для заплывов зону. И там - в брызгах и пене бьётся человек. Молодая женщина! Лицо её искажено испугом и задрано к небу. Однако поднятый ею фонтан мешал разглядеть всё в деталях.

- Неужели? - ёкнуло у Гордея в груди. Знакомый холодок пробежал по позвоночнику.

- Странный снимок - прозвучал за спиной недоумённый голос фотографа.

Гордей обернулся. Хотя старичок проявлял плёнку и печатал фотографию, он будто впервые видел удививший его снимок. Мастер показал пальцем на женщину за буйком.

- Рыжая, наверное, - сказал он.

- Откуда вы знаете, что она рыжая? - удивился Мазаев.

- Опыт, - пожал плечами маэстро. - Но что это с ней?

Старичок открыл один из ящиков верстака и вынул большое увеличительное стекло на удобной ручке. Они принялись вместе более детально рассматривать фото.

- Господи! Бедняжка же тонет и зовёт на помощь! - в смятении прошептал старик. - А эта рука... Её же топят!

Под большим увеличением была отчётливо видна высунувшаяся из воды за спиной несчастной мужская рука. Точнее рук было две. Одна грубо схватила девушку сзади за волосы, так что голова жертвы запрокинулась. Вторая рука зажимала жертве рот. На запястье одной из "рук смерти" отчётливо просматривался браслет из белого металла в виде "чешуи"...

- Сколько я вам должен? - спросил Мазаев. Но потрясённый старик отрицательно мотнул головой и с нервической поспешностью принялся снимать фотографии с верёвки. Гордей заметил, как дрожит в его руке пачка фотографий.

Уже дома, в своей пристройке, усевшись на кушетке возле окна "по-турецки" - со скрещенными ногами, Гордей ещё раз внимательно стал рассматривать фотографию с купленным по пути в почтовом киоске увеличительным стеклом в руке. Рассматривал и ощущал, как по коже то и дело пробегает жутковатый холодок - настолько яркими были воспоминания. Прошло меньше недели и тот день стоял у него перед глазами. Поэтому он без труда восстановил для себя отсутствующие на фото детали: взгляды людей на переднем плане, как и всей загорающей публики, устремлены на парочку с гитарой по соседству. И вряд ли это случайность. Нет, теперь это уже не вызывает никаких сомнений: распевая Высоцкого и затевая ссору с дружинниками, "артисты" отвлекали публику от происходящего в воде. Это всего в пятидесяти метрах от берега, но рыжая была обречена. На неё охотились и загнали к флажкам, где женщину поджидал убийца. Поражала обработанность процесса. Да и сам момент был пойман идеально - жертву частично скрыла от берега волна. Через секунду она исчезнет под водой...

Захотелось взглянуть на человека, додумавшегося до такого. Скорее всего, если судить по фотографии, на запястье правой руки он носит браслет в виде металлической чешуи.

Глава 34

День шестнадцатый

Мазаев наблюдал за Маратом из-за угла школы, спасатель стоял к нему спиной и объяснял детворе устройство акваланга. На столе для пинг-понга были разложены кислородные баллоны, маска, ласты и прочие элементы снаряжения подводного пловца. Гордей уже знал, что в каникулы местная знаменитость ведёт секцию "юный осводовец" в школьном летнем лагере.

Инструктор закончил объяснять юным слушателям теорию и включил небольшой кассетный магнитофон. Зазвучала ритмичная музыка. Мальчишки и девчонки, разбившись на пары, приступили к практической тренировке. Одни изображали незадачливого пловца, а другие спасателя. Отрабатывалось, как следует подплыть к бьющемуся в панике человеку и правильно ухватить, чтобы паникёр не утащил тебя на дно; как оказать первую помощь на берегу нахлебавшемуся воды пострадавшему.

Всё было серьёзно и одновременно напоминало увлекательную игру. Инструктор внимательно за всем наблюдал и давал советы. Но при этом оставался добродушным, смеялся и дурачился с воспитанниками, словно с младшими братьями и племянницами. Мог кого-то шутливо посадить на спину и прокатить до воображаемого берега или предложить себя в качестве "утопленника". Со стороны выглядело очень забавно, когда учитель с выпученными глазами, по-рыбьи широко распахнув рот, изображал перепуганного "чайника". Дети были в восторге!

Внезапно спасатель почувствовал затылком чужой взгляд. Он резко обернулся и посмотрел прямо на Мазаева. Гордею пришлось подойти. Марат сразу вспомнил его.

- А это ты! Привет! - дружески воскликнул спасатель, и вместо рукопожатия, весело подмигнул и похлопал Гордея по плечу. - Слушай, хорошо, что ты нашёлся. Потому что на тебя получена почётная грамота от районного комитета комсомола и УВД.

Марат по памяти процитировал строку из наградного листка: "За проявленное гражданское мужество и помощь милиции в задержании преступников".

- Она у нас в милиции лежит. А то мы опасались, что ты уже уехал, даже начали выяснять, у кого ты останавливался тут, чтобы найти твой адрес. А ты сам нашёлся. Молоток! Теперь надо решить, когда лучше провести мероприятие: соберём народ, пригласим руководство из района, прессу...

- А можно без цветов и оваций, и особенно прессы. Не люблю я этого.

- Э, друг, теперь не отвертишься! - посочувствовал с иронией Марат. - Чебутнов, участковый наш, тебя под конвоем доставит для торжественного награждения. Он у нас мужик настырный.

- Вот и вступайся после этого за кого-то - вздохнул Гордей, принимая шутливый тон собеседника. Они были примерно ровесниками, и легко нашли нужную тональность для непринуждённого разговора.

- Слушай, а не хочешь вступить в наш отряд в качестве почётного члена? - неожиданно предложил Марат. - Мы даже ялтинским профессионалам фору можем дать. Конечно, хвастаться нехорошо, но мы действительно считаемся крутыми. Районное общество ОСВОД новым катером обещало премировать за успехи.

- А прежний куда? В музей? На нём ведь отметок, как на истребителе аса.

Ни один мускул не дрогнул на лице Марата, только глаза его перестали улыбаться. Спасатель понимающе покачал головой и перевёл недобрый взгляд куда-то вдаль.

- Да, знаю: местные алкаши и тунеядцы распускают слухи, что это, якобы, "зарубки смерти". Ещё много всякой ерунды распространяют, чтобы вымарать нас в грязи. Меня "перевозчиком смерти" Хароном прозвали.

Марат покосился на Гордея и пояснил:

- За глаза конечно. Кто рискнет мне прямо такое сказать...

- Зачем им это?

Марат осклабился в жёсткой улыбке.

- Не могут нам простить, что мы их беспощадно штрафуем и обличаем в комсомольской стенгазете. У нас война идёт со всякой здешней плесенью. В открытую схватится с нами у них кишка тонка. Вот они и рассказывают всем, что мы деньги на чужом горе зарабатываем. Полная чушь конечно... Хотя бывает, что убитые горем родственники на коленях молят помочь, любые деньги обещают.