Страница 38 из 61
Мазаев во второй раз шёл к знакомому дому. Вот и улица Котовского. Возле ограды 26-го дома играли дети. Одна девочка лет двенадцати, заметив в нерешительности топчущегося возле калитки незнакомца, сама подошла к нему с оценивающим взглядом. Сказала, что она дочь хозяйки и пояснила:
- Мама ушла в магазин.
Лишённые лукавства большие детские глаза внимательно оглядели незнакомца.
- А вы хотите снять жильё? Но у нас всё занято.
- Да нет, - улыбнулся Гордей, - я хотел узнать про одну свою знакомую. Она жила у вас.
- А как её звали?
Мазаеву стало не по себе оттого, что девочка по своему наивному простодушию говорит об исчезнувшем из её жизни человеке в прошедшем времени, и он ответил:
- Её зовут Агния.
- А, тётя Агния! - радостно воскликнула девчушка. - Она уехала несколько дней назад. Дядя Радик отвёз её на своей машине.
Это было что-то новенькое, и Гордей почувствовал волнение. Но тут он заметила в отдалении женскую фигуру, которая быстро к ним приближалась. Это возвращалась из магазина нагруженная сумками хозяйка. Мазаеву не хотелось ссориться с ней на глазах у милого ребёнка. На лице женщины появилось такое озабоченное выражение, что Гордей поспешил закончить разговор:
- А тебя как зовут?
- Вика.
- Красивое имя... Спасибо тебе, Вика, ты мне очень помогла. Знаешь, я сейчас уйду. Только скажи, где найти дядю Радика.
- А зачем он вам? - простодушно поинтересовалась девочка.
- Понимаешь, мне хотелось бы убедиться, что с моей знакомой всё в порядке. Что она нормально доехала до города и не опоздала на поезд.
К несчастью, юное создание не торопилось, и Гордей понял, что неприятного объяснения с хозяйкой ему не избежать. Несколько фраз достигли слуха женщины, прежде чем её дочь сообщила Мазаеву то, что он хотел знать.
- Что вам нужно от моей дочери! - ещё издали крикнула Мазаеву женщина.
- Я просто пришёл узнать о своей знакомой.
- Я всё вам ответила в прошлый раз!
- К сожалению, вы ввели меня в заблуждение. Сознательно или нет, это ещё предстоит выяснить.
- Убирайтесь! - требовательно рявкнула тётка и пригрозила: - Или я позову соседей.
- В этом нет нужды, - спокойно ответил Гордей, - я уйду. Впрочем, если вы хотите, чтобы все вокруг узнали.
- Какого черта... -- начала было женщина, но испуганно осеклась и повернулась к дочери. -- Что ты ему сказала?
- Не впутывайте ребёнка в дела своих родственников.
- Дела моих родственников вас совершенно не касаются, Убирайтесь от моего дома и не возвращайтесь больше! Если я еще раз увижу вас тут - окажетесь в милиции, не успеете и глазом моргнуть! -- сердито, но с явным испугом кричала женщина, и словно перепуганная курица, прижимала к себе дочку. - Это последнее предупреждение!
Дядя Вики ремонтировал у себя во дворе немецкий "Хорьх". Массивная машина ещё довоенного выпуска была гордостью и предметом постоянной заботы владельца. Передние колёса машины были сняты, а вместо домкратов под передний мост были подложены деревянные бруски. Рядом на расстеленном по траве брезенте в аккуратном порядке выложены инструменты и извлечённые для переборки узлы.
Гордей громко кашлянул, чтобы его заметили. Затем ещё погремел металлической щеколдой калитки. Наконец, мужичок вылез из-под машины. Вопросительно взглянул на незнакомого парня.
- Можно вас - махнул рукой Гордей.
Пока механик шёл, вытирая на ходу руки тряпкой, Мазаев вглядывался в него, и не находил в облике этого Радика ничего подозрительного: типичный работяга - мастер "золотые руки" в линялом мешковатом комбинезоне на лямках, надетом на голое тело. Здоровенный. Оголённые толстые плечи в рыжих веснушках, пудовые кулачища, короткая бычья шея. Смущало лишь одно - необычное имя. "Радик?! - недоумевал про себя Гордей. - Родион что ли? А может Радий? А что, лет тридцать назад достижениями советских физиков-ядерщиков гордились не меньше, чем чуть позднее космонавтами. Так что взять имя для новорожденного прямо с передовицы газеты "Правда" или "Известий" наверняка было в порядке вещей". И всё же имя шло ему как козлу панама. Дядьке бы Василием зваться или Матвеем. Мужик то вроде простой и понятный, как комбайн марки "Коммунар". Вот и на вопросы он отвечал бесхитростно, ведь ему нечего скрывать. Да, он подвёз знакомую Гордея до автобуса. Заехал к сестре аккурат в тот момент, когда её квартирантка выходила из калитки. Увидал, как ей тяжело тащить чемодан и сумку, ну и пожалел городскую мамзель, не привыкшую к физическому труду.
- Я её ещё спросил, - ухмыльнулся Радик, - вы случайно не булыжниками с пляжа чемодан набили в качестве сувениров родне. А она мне так гордо, это, мол, книги.
- И где вы её высадили?
- Так я говорю: до автобусной остановки подвёз. Помог ей загрузить багаж. Она мне трёшку предлагала, но я отказался.
Гордей поблагодарил и собрался уйти. В глазах мужика вспыхнул хитрый интерес, толстые губы расплылись в ядовитой ухмылке:
- А ты чего справки то наводишь? Симпатия сбежала? Не попрощавшись. Бы-ыва-а-е-ет.
Глава 38
У окошка с табличкой "касса" ни души. И в соседних коридорах ни одной человеческой особи, здание словно вымерло.
- Эй! Есть живые? - постучал Гордей в стекло окошка, прикрытого с внутренней стороны ситцевой шторкой весёленькой расцветки: что-то про пчёлок, мишек и их общую любовь к мёду.
Его бодрый голос лишь потревожил первозданную тишину в здании дремлющего деревенского автовокзала, не вызвав ровно никаких ответных звуковых сигналов за задернутой шторкой кассы.
- Люди-и! - снова позвал Мазаев, и постучала более настойчиво и продолжительно. И тут он уловил чьё-то присутствие где-то в дальнем конце коридора.
Пожилая уборщица со шваброй в руках надраивала пол.
- Простите, гражданочка, - обратился к ней Гордей. - Подскажите, когда касса откроется? Мне уехать надо.
Бабулька, продолжая сосредоточенно орудовать шваброй, пояснила:
- Кто ж её знает. Уже четыре дня автобус не ходит.
- Как четыре дня? - не поверил Мазаев.
- Так сломался он, ремонтируется. А другой на замену не присылают. Курортный сезон! Видать не хватает у них автобусов то на всех.
- Простите, вы ничего не путаете?
Бабулька, по-прежнему не прерывая трудового процесса, мельком взглянула на недоверчивого гражданина и необидчиво предложила:
- А ты постучи посильней. Галька-кассирша на месте, только открывать не хочет.
Гордей вернулся к кассе и последовал совету уборщицы. Серия шуршаний донеслась-таки из кассовой каморки, после чего шторка уползла в сторону, оконце отворилось, и в нем появилось помятое от сна женское лицо.
- Чё колотитесь? - недовольно поинтересовалась заспанная кассирша и зевнула, предупредив автоматически выверенной фразой: - Билетов нет!
- Простите, гражданочка, - подпустив мужской обворожительности в тоне, улыбнулся даме Гордей. - Подскажите, пожалуйста, пятнадцатого числа были рейсы?
- Чего ещё спросите, мужчина? - вяло огрызнулась кассирша. Тетка моргнула по-совиному, но тут она слегка встрепенулась и взглянула на симпатичного пассажира с некоторым интересом. Неопределенного возраста кассирша несла на своём лице все признаки отчаянной борьбы за молодость и красоту. Косметика щедро лежала на её веках темно-синими тенями; черным контуром вокруг глаз создавался "роковой томный" взгляд. Отдельные крашенные кудри бигудёвого производства выбивались из-под косынки, целью которой почти наверняка было сохранить перманентное сооружение парикмахерского искусства.
- А вам это зачем знать? - спросила она вроде с подозрением и одновременно более милостиво. При этом кокетливо постреливая глазками.