Страница 13 из 41
Дерутся все за славу, власть и почести, а я томлюсь в своей квартире одна от одиночества. Я просто знаю, чем это закончится: они получат вещи, деньги и исполнение Судьбы своей пророчества.
Я задалась вопросом: а зачем мне покаяние? Неужто моя жизнь одни только страдания? И как они продляться долго, если соглашусь забрать их все? С собой решила я покончить так, покоясь в полном просто на просто дерьме.
Я принимала все то, чего бояться люди в надежде, что за это Бог меня осудит. Но как рыдала я, когда он мне раскрылся: "Я человек с другой планеты и греху я тоже покорился". Ну и его грехи ля суицида подошли: мы с этой жизнью дальше в ногу воевать так и решили. И все боялись покаяния моего: проклятье, на проклятье и смерти нету, как нету, в принципе, там ничего.
Я лицезрела страх и жалкость человека. когда боится боли он и убивает из-за этого. И это приняла, но делать так не стала: ведь с красотой погибнуть надо, а то в жизни просто всего мало.
В безумии проклятья познать несложно вовсе о чём простые люди Бога просят. Так соболезнование мне открылось в естестве: когда проклятье принимаешь в сердце - это просто умерший помог тебе.
Но суицид продолжился - со мной мертвец решил исчезнуть, чтоб человечество в геенну огненную ввергнуть. Прошла я Ад, ходя в агонии и боли, но не издав при том ни звука просто в безразличии к этой истории.
И всё не умирала, а грехов всё больше... И я задумалась: ведь этому конец настанет просто позже. Я продолжала страхи изучать и начала отчизну это воплощать. Я осознала - это боль живых. И суицида не дала мне жизнь: мол, научи и остальных...
Даждь мне, Господи, слёзы
Не знал я слёз истории людей, как и не знал мирских я дней. Молился богу я, вернул мне дабы слёзы, но ничего в ответ не получал, а от людей одни угрозы.
Я бы в Москве со всеми жил в одном их тех высоких небоскрёбов, мороженное с ними ел и прославлял святого Бога, но я не знал один известный факт: грехи на девушку он в страхе опрокинул, конченный дегенерат. Меня аж оглушило осознание, и я оставил все святые начинания, приняв отчаяние.
Не знал я, что здесь радоваться надо: природа человеку сохранила жизнь без всякого обряда. Сама природа проявила разум свой и мир у нас воскрес самим собой.
А просил у Бога всё себе назад слезу, чтобы во гневе его быть ввергнутым во тьму. Ведь я не понимал одной причины: той девушки на самом деле не было кончины. Она не совершила суицид, и не упала на колени, так как не верила в возможности спасения.
Она жила спокойно, а переживая слёзы всё просил, не ведая, что эти слёзы в себя принял этот мир.
Да плачуся дел моих горько
Далёкий небоскрёб в Москве мерцал огнями, и я по моде общества увлёкся Ангелами, Райскими деньками. Я словно поводок имею в голове: туда ступаю если - грех, а если не туда, то всё ок.
Мне запретили жить законодательством, а там пообещали после смерти Ада поразить предательством.
Я взял субсидию правительства свою и до сих пор долги всем банкам отдаю.
Да плачуся дел моих горько, правда. Преступником считаюсь я в экономических дел правде.
Никто обыденность не принимает в этой жизни: вокруг давно все понастроили и пользование всем ограничили в родной отчизне.
Едим мороженное без субсидии своей, всё уповая на атаку здесь Небесных змей. Они не прилетят, оставьте все надежду. Проблема просто в том, что общества вы не смогли принять открытого ответа, как и прежде. Сегодня вы нужны, а завтра нет.
Ну почему? А потому что этой родины для части населения просто больше нет. И даже их критиковать не надо - пусть. Когда до конца потеряем всё, уходим в лес - там лучше, чем остаться среди них и сгинуть через грусть.
В лесу изгнание проще пережить и есть возможность хоть в единстве с родиной оставить свою жизнь.
Но жить там надо до последнего денька. А что? Возможно, что получится у вас своя изба? Это напутствие и повод не бояться докатиться до бомжа.
И объясню, зачем это необходимо: у нас, коль от родителей наследства нет, гражданство в стране мнимо. У вас не будет ни работы, ни образования. И не нужны никому будут ваши начинания. Вы будете всё делать только для себя, так как не разрешает общество общаться вам и дня. Это всё нужно, чтобы вы желали только с ними быть ради того, чтобы в страданьях этой жажды вашу кровь в себе топить.
Всё просто отторгать и делать для себя: им раз нужно, то живите для себя. Не важно где нам жить: в деревне, в городах. Всё общество поддерживает отсутствия престижа жизни лютый страх. Всё это держится только на моде, развлечениях. А, если нет на это денег, формируют угнетение.
В природе нет такого механизма - даже в отсутствии еды живое не докатится до этого фашизма.
Припев Добра
Обыденность Судьбы в Москве мерцает Солнцем мне: живу я в небоскрёбе сером, который гробом будет мне. Не верю в Бога больше я, не верю в это небо, а наказание преследует меня где бы сам я не был. Но что есть наказание? Неведомо мне это: я постоянно из-за этого потребляю просто сигареты.
Увидел я добра лицо, увидел я в себе фашизм, но более никто не понял этот механизм. Любой дом выбирай в Москве и там никто не жил: они всё строят просто, чтобы домик этот был. И смерть эксплуатации вокруг себя я лицезрею: общественные ассигнации в отсутствии употребления лелею.
Альтернативного убытка в нашем обществе мертво святое знание, что, если человек не получил - это убыток осознания. Ведь вещь имеется, имеется потребность, но связи на эксплуатацию не сделали, так как важнее травли и престижа лестность. И даже делать эти вещи из-под палки заставляют всех: работать не хотят людишки, всем им нужен только чужой боли свет.