Страница 38 из 41
И кто-то где-то радостно гулял и созерцал кусок свободы: и пофиг, что нет денег! Бога нет! И даже без угоды так здорово, что хоть немножко есть пустного местечка без этого урода.
Раскрылась этой женщине природа... И вдруг она узрела русского какого-то моментов духа и недалеко какого-то урода.
Она его спросила: "как же нам всем жить?" А он ответил ей: "Ну, просто жить и по теченью плыть".
- Но нам всё запретили. Даже ребёнка уже не на что учить.
- А ты учи сама его о том, как одному в природе жить. Всех просто бросили на смерть. И никому никто не нужен. Если надеется кто на признание их - он будет только лишь контужен.
- Спасибо вам. Не слишком симпатичный человек.
- Да не за что, Родительница Благаго. Зато растёт твой человек.
Жизнь продолжается и кажется, что ничего они не делали. Но ведь они гуляли, созерцали, думали и всё равно хоть что-то, пусть обыденное, сделали.
Никто не замечает этих мелочей свою жизнь отрицая в лоне пролетевших в сексе дней.
А стоит хоть увидеть эти серые дома, московских церквей жестокость что пронизывает пелена. Увидеть стоит сильных кровь, что слабыми считаются. Увидеть стоит трусость вновь: здесь смелость начинается. Увидеть стоит всех говнявых, распущенных дегенератов: уродов этих не гоните. Всем скучно жить без этих гадов.
Она увидела вокруг себя лишь собственную жизнь. Она так оценила это: и ты не перед кем хоть в нищете, хоть в грёзах не ложись. Ложиться надо умирать: это логично и естественно, а вот в поклонении пощады ожидать так мерзко, хоть немного девственно. И жалость к ней так шлейфом за ней следом простиралась: её сын будущим Бомжем растёт, а благополучие его только в мечте её осталось.
Ангелу хранителю
Как надоел уже этот феномен веры, видения и созерцанья Ангелов. Хоть о них правду напиши, хоть ложь - достойны там убийцы только факелов.
Ну до какого зверстве дальше человечество дойдёт? Мозги так изувечить уже совершили: и, главное. Удача тоже им всё прёт. Им словно мир сказал: ещё кишки себе достаньте, ещё на мясо рвите все друг друга и трупами во мне, так, свою смерть не помня, все и встаньте.
Мир вам напомнит обязательно как умирать в природе надо, все потому что как ты не артачься, а телу дальше все равно материи преобразование надо.
Весёлым дьяволом он до сих пор всем умирающим является и, когда те бегут молиться, он так ими восхищается. Они придумали на пустом месте повод с ним подраться. Он Сатана, он монстр, демон! Мир мешает им сношаться! Он лжи хранитель! Он страшней любого монстра! Он звёздам повелитель, а кто так себя в нём ощущает под гипнозом просто.
Творец слепых идиотов, сумашедших мастер из которых лепит психиатров. Потом ещё из этого всего выходит снова ряд денегератов.
Психованный наш мир полон таких же психов. И, если ты спокоен, то они тебя помянут непременно лихом.
Всё потому что ты в этом случае конкретно получаешься козлом: как это им так плохо, а ты спокойно ничего не говоришь об этом даже своим ртом.
И в пересечении трупа он всё рассказывал явлением и миражами о том, как на небе в это время люди умирали.
Он ощущал всю боль всех женщин в унижении, он ненавидел шовинистов в природном просто омерзении.
И не под силу человеку такие чувства пережить: если ты даже постиг это, то мир тебе помог всё это ощутить.
И мир наш разнообразен: его так можно изучать. Какою силой обладает ангел, то вокруг можно смело созерцать.
Игра в шарады ангелами с этой жизнью веселей. А что? Вдруг оно их сделает в подобных играх где-то побыстрей.
Иронию пуская небо вновь восстановило гравитацию и хоть в мечте моей мужчины пресекли садизма собственную похоть и эмансипацию.
И смерти красота так и не оставила Россию: хоть в нищете, в богатстве хоть, но никто в смерти быть не может некрасивым.
Это тот самый пик воспоминаний человека; это тот самый миг краха того, что он считал своим успехом; это конец его любимых фетишей и сладостей; это момент даже от своих родных созерцания любых гадостей.
Всем умирающим так Солнце и являлось дьяволом в ночи: лишь праведным смертью с косой: мол, умираешь - никому не говори.
Так вы яичницу хоть Солнцу предложите и, умирая, хоть поешьте, это понимая, в аппетите.
Припев имбицилии
Я взял от матери всю злобу, угнетение и боль в надежде сыном быть послушным, но Бог весь выпил из меня огонь.
Мутировал я в человека, но не знаю, как общаться. Меня бояться и стремятся убить все, страшась уродами, как я в глазах их, оставаться.
Я не умею соблюдать культуру, потому что их боюсь, я умереть от этой жизни каждый день стремлюсь. И даже мать меня порой так хочет избивать, но всё боится только от Бога наказание получать.
Мне запрещают всё: сломаю или просто на просто испорчу. Мне даже жить нельзя: они считают, что на их семью наслали порчу.
И слышу смех я того Бога каждый день. Ах как бы я хотел, чтобы меня убила моя лень.
Я слышу сожаления природы в адрес мой. Мне люди говорят, что не дружу я с головой.
Я отказался от мечты влюбиться и от счастья. Для меня каждый день несёт одно ненастье.