Страница 99 из 123
Начиная что-то понимать, я невольно покосилась на дверь, за которой исчез Патрик. Закрыта она была неплотно, и я различила смутно белевшее лицо подслушивавшего мальчика. Ребёнок вызвал во мне неприязнь, и я сознательно не стала смягчать свои слова, испытывая злобную радость, что он услышит то, от чего брат Клеомен явно пытался его уберечь:
- Значит, этот мальчик – отпрыск демона? И вы решились оставить это отродье в стенах монастыря?
Преподобный брат всё же бросил опасливый взгляд на дверь, но и щель и притаившийся за ней Патрик оставались для него незаметны.
- Прошу вас, дочь моя… Он всего лишь невинное дитя…
- Наполовину, возможно. Но другой его половине невинность чужда, как снег пустыне!
- Вы ошибаетесь,- горячо возразил брат Клеомен.- Я воспитываю его почти с рождения, и, поверьте, немногие полностью человеческие дети способны на преданность и доброту, какие выказывает этот ребёнок.
- Дайте ему время подрасти.
- Возможно, он и изменится, но не из-за своего происхождения. Сколько людей отклоняются от пути добродетели, имея самых благообразных родителей. А это бедное дитя было покинуто всеми…
- И не без причины. Его демоническая кровь ещё даст о себе знать. Я зря надеялась на помощь: это существо не пойдёт против себе подобных!
Мне показалось в узком просвете приоткрытой двери что-то тускло блеснуло, я даже не сразу поняла, что… Влажный след слезы на щеке Патрика – демонический ребёнок плакал…
- Отец Энтони знает?- моя злость на это странное создание внезапно улеглась.
Брат Клеомен кивнул.
- И чем же ваш воспитанник может помочь?
- Чуть больше года назад у Патрика начались видения…
- Видения? Вы шутите?
Брат Клеомен явно предпочёл не замечать моего тона:
- Не просто видения. Они повторяются с определённой закономерностью, смысл которой мы пока не можем разгадать.
- И причём здесь апокалипсис?
Преподобный брат направился к шкафчику в противоположном конце комнаты и, вынув тёмно-серую папку, подошёл к столу, за которым только что сидел Патрик. Я с любопытством наблюдала, как он аккуратно раскладывает слегка потрёпаные листы.
- Вы спрашиваете, при чём здесь апокалипсис, дочь моя. Патрик называет свои видения "мелькающими картинками". Мы не понимали, что он имеет в виду, пока один из братьев не догадался дать ему в руки карандаш, а когда взглянули на рисунки, нам открылось пересказанное в символах содержание Откровения Иоанна Богослова. При том, что с этой частью Библии Патрик едва знаком.
С возрастающим удивлением я рассматривала картинки. Жутковатые изображения чудовищ с раздвоёнными языками, змеи, львы, огромные птицы, схематические изображения храмов, неизменно в сопровождении цифры семь, огненные кометы, растерзанные тела и повторяющееся число 24.
- Бедное дитя…- вздохнул брат Клеомен.
- Надо признать, он неплохо рисует.
- Брат Константин убеждён, что у него талант,- в голосе преподобного брата зазвучали горделивые нотки.
Я незаметно глянула на дверь. С этого места притаившегося за ней демонёныша не было видно. Но я слышала тихий стук его сердца – мальчик всё ещё оставался там. Брат Клеомен жестом предложил мне сесть и сам грузно опустился на стул. Его пальцы быстро замелькали по картинкам:
- Лев, бык, человек и орёл – изображения апокалиптических животных, "свидетелей" снятия первых четырёх печатей с Книги Жизни…
- После снятия каждой печати, одно из животных говорит "Иди и смотри",- кивнула я,- и вслед за этим появляется один из четырёх всадников апокалипсиса.
- Совершенно верно. А вот и символы самих всадников: меч, лук, весы и коса.
- Обычно их изображали с этими атрибутами…- вспомнила я.- А что означает храм и цифра семь?
- Семь церквей апокалипсиса – церкви раннего христианства. В Откровении они служат прямой параллелью с семью сорванными печатями.
Водя пальцем от картики к картинке, брат Клеомен продолжал пояснения: падающие звёзды, почерневшее солнце, слово "Vae" – "горе", разверстая пасть Левиафана, символизирующая ад…
- Кажется, чаще всего повторяется цифра 24,- вставила я, когда преподобный брат замолчал, чтобы перевести дух.
- Этому я пока не нахожу объяснения,- признался он.- Единственное, что приходит на ум, двадцать четыре старца с золотыми венцами на головах, поклоняющиеся Христу: двенадцать ветхозаветных пророков и двенадцать апостолов Нового Завета. Они символизируют человечество. Но почему число их постоянно повторяется…
- Может, символ угрозы людям?
Брат Клеомен только развёл руками.