Страница 6 из 27
Тот обиженно засопел, но первый уже согнал улыбку с лица.
— Ты кто будешь?
— Разве в поселке объявились новые хозяева, чтобы спрашивать имя гостя? — Я сознательно нарывался на жесткий разговор. Намерения этих людей следовало проверить быстро, пока их не стало слишком много… Но я уже видел, что не ошибся — передо мной стояли заключенные. Вернее — бывшие заключенные… Характерные, прошитые номера на обшлагах курток, угрюмые физиономии, с неестественно землистыми, до бледности, лицами. Наколки на голых руках…
— Ого, какая речуха! Классно толкаешь, по-книжному!
Третий, рассматривающий меня с отсутствующим выражением на лице, как-то незаметно, стал уходить из поля зрения. Я мгновенно отреагировал, отступив назад на один шаг и вновь заставив их всех остаться перед собой.
— Ша, мальчики… Корешок не прост — уважаем…
— Ты не гоношись, зема. Что друг другу фитиля ставить? Давай, познакомимся, что ли?
Возле нас образовался некоторый вакуум, стало видно, что народ напуган появлением этих людей и не знает, как себя вести. Все ожидали развязки в возникшей ситуации. Салли, завидев, как синие обступили меня со всех сторон, незаметно скрылась за спинами…
— Мое имя — Дар. Кто вы?
Самый общительный весело улыбнулся, показав целый ряд золотых зубов.
— А мы не местные, а мы залетные мама нас рожала — три года дрожала! Я ей говорю — постой, а она — карман пустой! Вот и бродим, родимые, никем не судимые!..
Сомнений у меня больше не осталось — эти пришельцы точно из уголовников. Как и откуда они появились — отходило на второй план. Их вызывающее, хамское поведение, одинаковый наряд, характерные словечки — все указывало на принадлежность чужаков к блатному миру.
К нам приблизился Аптекарь. Он заискивающе посмотрел на молчаливого — я понял, кто тут, на самом деле, за главного.
— Вот, рыбок принесли… Менять будете?
Тот, с неожиданно злым выражением на лице, отпихнул Аптекаря в сторону.
— Какая мена, браток? Что менять-то?
Веселый старательно изображал добродушие… Аптекарь развел руками:
— Ну как же… Вы ведь сами сказали — рыбку половить!
— Ааа… Насчет водички, что ли? Так ты не так понял, мужик!
Он пригнул голову мужчины к себе, и что-то сказал ему на ухо. Аптекарь испуганно отшатнулся и сразу подался в сторону.
— Рыбку оставил, земеля!
Веселый, с хохотом показал висящую у него в руках, связку, Аптекарь растерянно посмотрел на обрезанную веревку в своих ладонях… Народ стал хмуриться — отбирать чужое не принято в этой среде, хоть и далекой от прежних норм морали. Святоша, показавшись вдалеке, быстро юркнул прочь, за деревья.
— Верните рыбу.
Они разом посмотрели на меня:
— А то, что?
Вопрос прозвучал очень серьезно. Меня проверяли — это стало понятно. Вся затея с уловом Аптекаря, явно подстава. Чужаки хотели выяснить, кто я такой, не меньше, чем я — узнать все о них. Похоже, я слишком занизил способности людей поселка, к преувеличению. Если уж в долине про меня начали ходить всякие легенды — видимо, они дошли и до этих… Они знали меня заочно! Так же, как знала Салли. Но, если желания той, были ясны и понятны, то намерения этой троицы пока оставались скрытыми…
— У людей поселка никто ничего не отбирает. Можно только менять. Или — попросить…
— Ну, так я и прошу! Эй, кореш! Я ведь просил? Просил… А он — дал. Что-то не так?
Они слегка напряглись. Я, предупреждая возможный выпад, снова отступил на шаг назад.
— Да что ты дергаешься, корешок? Стой на месте — мы не кусаемся!
— Отдайте рыбу.
Я раздумывал недолго. Основная часть убийц ушла — это мы выяснили. Оставшиеся ведут себя нагло — значит, уверены в силе и безнаказанности. Но не факт, что им это может сойти с рук. Я заметил — круг возле нас сузился еще плотнее. Что бы ни творилось в поселке, но в минуты, подобные этой, вместе сплачивались все. Оставаться в стороне нельзя — это понимали даже самые отъявленные трусы! Тон, которым я потребовал вернуть улов, был нарочито вызывающим. И они это почувствовали.
Веселый согнал улыбку.
— Ну ладно, пошутили и будя… Возьми, землячок, рыбу. Сам отдашь. А жаль, — он причмокнул. — Вкусная, видать, рыбка!
И тогда я сделал непростительную глупость. Он так непосредственно протянул мне связку, что я инстинктивно вытянул руку, чтобы ее забрать. Удар в бок я пропустил — их молчаливый главарь, все-таки улучил момент и саданул меня кулаком под ребро. У меня перехватило дыхание — в кулаке ударившего находился кастет! От увечья спасло лишь то, что удар пришелся в пояс, в который Ната ради украшенья вшила костяные пластинки. Не давая мне опомниться, он снова поднял руку, и чей-то неуверенный возглас заставил его на миг задержаться.
— Эй, вы что творите?
Мне хватило этой секунды… Я не стал дожидаться следующего удара и, словно теряя сознание, свалился под ноги Веселому. А потом, крутанувшись на утоптанной земле, подсек ноги двоим ближайшим. Они упали в пыль рядом со мной. Остался только тот, кого звали Чухой. Он растеряно заморгал ресницами, я ужом выскользнул из-под тел и, выхватив меч, угрожающе поднял его над головой.
— Эй, приятель… Не шути так!
Веселый попытался было перехватить мою руку. Я резко отпрянул, одновременно опуская клинок. Уголовник взвыл и отступил назад — вся рука и ладонь парня оказалась рассечена наискось, и, лишь за малым, он не остался вовсе без пальцев.
— Ты что, мать твою?
Еще один взмах заставил всех троих попятиться…
— Кончай, зема! Пошутили мы, понимать надо!
Из толпы донесся ропот, со всех сторон на пришлых летели недружелюбные взгляды. Кто-то предлагал хорошенько проучить чужаков… Появился Белоголовый и стал покрикивать что-то, отвлекая внимание собравшихся на себя. Весельчак поднялся и зло посмотрел на меня, прижимая руку, с которой хлестала кровь… Я яростно произнес:
— В следующий раз — отсеку всю руку. Вместе с башкой!
— Смотри, сам не укоротись…
— Кто вы? Откуда пришли? Отвечайте! Быстро!
Старший угрюмо бросил:
— А тебе оно надо? Ты бы шел отсюда. Не ровен час, Сыч вернется. Тогда другая песня будет.
— Кто вы? И кто такой — Сыч?
К нам вдруг подскочили Святоша и Белый — и Салли, стоявшая до сих пор, позади, как-то, совсем затерялась в толпе. Началась давка, шум, а монах с приятелем подхватили чужаков и стали бочком уводить в сторону. Несмотря на то, что я хотел выяснить все до конца, пришлось позволить им увести пришлых — в одиночку связываться со всей сворой монаха глупо. А помогать мне, желающих как-то не нашлось… К тому же — дорогу, словно ненароком, заступила троица дружков Белого. Похоже, что Святоша вовсе не заинтересован в том, чтобы я допрашивал уголовников. Связываться с лже-монахом и его командой я не стал — злые взгляды, направленные в мою сторону, открыто говорили о возможных последствиях. Вскоре Монах и Белый ретировались, прикрывая спинами своих новых знакомых. Оставшиеся люди шумно обсуждали происшедшее, и, именно их возгласы, убедили меня в том, что выяснять, что-либо, действительно, не стоит…
— Здорово! Как ты их, Дар!
— На кой черт, они вообще, сюда заявились?
— А еще этот… городской. Размахался своей саблей!
— Теперь жди беды… Все придут, на разборку…
Возле места стычки постепенно стало пустеть. Народ, поняв, что зрелище окончилось, разбредался по своим делам. Аптекарь, заметив, что я выискиваю его взглядом, решил, было, укрыться в своей норе, но я заступил ему дорогу:
— Ну-ка, погоди… О чем говорили с тобой эти чужаки?
— А ты что, наш, что ли? — он старался скрыть испуг, перейдя в нападение. Но я не был расположен сейчас выяснять отношения, меня, прежде всего, интересовали замыслы пришельцев.
— Они убили охотника из поселка и Каргу. Я нашел тела в белых сопках. Ты собираешься молчать и дальше? Что они хотели? О чем спрашивали? Что велели? Аптекарь… Я не слепой — я понял фокус с рыбой. Ну?
Он забегал глазами:
— Но я ничего не знаю, правда!