Страница 7 из 27
Я угрожающе свел брови…
— Они хотели узнать, сколько народу живет в долине. Сколько мужчин и какое у нас оружие! Где находятся другие становища! Есть ли запасы продовольствия, и…
— И что?
— И кто всех держит!
— Держит?
— Ну да… Ну, вроде, как главный, над всеми!
Я встряхнул Аптекаря так, что из него посыпались все его заначки: сушеная рыба, полуобглоданная кость, какие-то коренья и камешки. Он взвизгнул, пытаясь вырваться.
— Отпусти! Больно!
— Что еще они говорили?
— Сказали, если я буду много болтать, то отрежут мне язык… Ты один, а их много! И вообще, они не столько со мной, сколько со Святошей трепались! Вот у него и узнавай все!
— Ничего не требовали?
— Только еду… Они забрали ее у Долговязого, он, все равно, где-то в прерии бродит. И шкуры у женщин отобрали, которые в дальних землянках живут.
— У каких женщин? — известия нравились мне все меньше…
— Ну, у этих — на отшибе! Там они еще кричали долго — ночью.
Я промолчал. Там находилась землянка Томы и ее пропавшей подруги. Девушке крупно не повезло…
— Ладно… — я оттолкнул Аптекаря в сторону. — Эти люди — бывшие уголовники. Если ты этого еще не понял, то скоро убедишься сам. Они вернуться, и заберут твои лекарства, твою еду и твою землянку. А тебя заставят работать на них, если не убьют. Но, может быть, ты им еще пригодишься, если предашь всех и станешь прислуживать — как прислуживал сегодня. Ведь тебя подговорили, устроить все с этой рыбой, так, чтобы я поверил? Так… Ты хочешь стать пособником у бандитов?
— Никем ни у кого я не хочу стать! А у тебя тоже много что есть, я видел…
— Но меня никто пока не посылал устраивать провокации с жителем долины. А попробуют — познакомятся вот с этим. Один, например, долго не сможет держать в руках оружие… — я со значением указал на меч.
Аптекарь хмуро ответил:
— Я слабый и старый… Кому я нужен? Им требуются женщины и еда. И еще — власть. Я знаю, кто они такие — не успел еще забыть… И лекарства продавать подобным типам приходилось — я ведь бывший провизор! Прозвище не с пустого места. Какое мне дело до остальных? Кто пожалел Аптекаря, когда он загибался от ран и замерзал зимой, не имея ни куска во рту? Кто защитил его, когда крысы приходили ночью в поселок и рвали всех, кто попадался на их пути? Здесь никому ни до кого нет дела. И ты, тоже, напрасно пришел сюда. Да, они знают про тебя. И про Сову знают, и про других бродяг — им все рассказал Святоша. И… вас убьют в первую очередь — я слышал. Если вы станете им мешать…
— Зачем?
— Потому что их вожак хочет быть первым, вот почему! Знаешь, как они смотрели на женщин? Как волки на стадо овец! К твоей новой знакомой, Салли, тоже подходили… Ты ничего не сделаешь с ними — их десятки! И оставь меня — я всего лишь простой собиратель корней и жалкий торговец! А ты, вроде, как воин. Вот и попробуй, повоюй… один, против толпы!
Я покинул, внушавшего мне отвращение, мужичка, и направился на поиски Салли и ее приятеля — негра. Не очень хорошо вырытая — слишком близко к воде, и, оттого, очень сырая — их землянка была самой первой от своеобразной пристани, на которой люди поселка собирались, когда ловили рыбу. Вот и сейчас, многие, игнорировав события на площади, сидели на нескольких стволах. Это и называлось — пристань! — с самодельными удочками и сачками, сплетенными из травы.
— Салли! Салли, ты где?
— Она с «черным», внутри, вон в той яме… — мне кто-то указал направление.
Я подошел поближе:
— Салли?
— Я здесь. Кто хотеть видеть Салли?
Она выползла наружу. Слегка взъерошенная, немного испуганная, она напоминала в этот момент мокрую курицу. Но, если всмотреться внимательно, сквозь ее нелепый наряд и слои грязи на руках и лице, можно разглядеть очень правильные черты, делавшие ее весьма привлекательной. Настоящий ценитель смог бы увидеть за всем этим наслоением, европейский шарм и красоту…
— Вы живете здесь?
— Да. Ты хотеть говорить со мной?
— Немного. Ты так быстро ушла… Ты можешь уделить мне время?
Она встала в полный рот, и оказалась прямо передо мной. В нос ударил тяжелый запах, чуть ли не гниения — и я невольно потянул носом. Заметив мою реакцию, она поджала губу и сделала шаг назад.
— Ты хотеть говорить с Салли. О чем?
— Ты, когда в последний раз мылась, Салли? — у меня вырвалось непроизвольно…
Она посмотрела на меня с какой-то странной мольбой…
— Я вовсе не хотел тебя обидеть, Салли. Не плачь, прошу тебя!
— Я не плакать… Я — смеяться! — она действительно, криво улыбалась. — Мы сейчас есть самый грязный люди в поселок. Но здесь все ходить так — и никто не смотреть, как ходить другой люди! И… так нужно, Дар! Вы мало, двое — Сова и ты, приходить поселок совсем иначе — чистый и не пахнуть так дурно… Мы тоже так быть — недавно. Я не есть замарашка! Я не хотеть быть чисто, перед синий куртка! Это — иметь опыт… Ты понимать? — она вздыхала и утирала грязные разводы. — Но я… Я просто совсем-совсем не знать, как жить дальше… И Бен не знать. Мы здесь чужой, совсем чужой! Что делать? Я не хотеть больше это вынести…
— Погоди, Салли… — я пожалел о том, что сказал вначале. — Я пришел вовсе не за этим. Мне нужно другое… Ты можешь говорить спокойно, или, мне подождать, пока придешь в себя? Ведь это ты сказала, что обрадовалась моему появлению!
— Я рассказать Дар, что он хочет…
На всхлипывания женщины появилась лоснящаяся черная спина, а затем, и сам негр. Он был почти голый, если не считать какой-то набедренной повязки. Он вытащил с собой оружие — увесистую дубинку, и теперь уставился на меня с подозрением.
— Оставь палку в покое, — я спокойно убрал в сторону его руку. — Я не враг. Я — друг. Салли уже знает меня, и могла бы рассказать. Наверное — не успела. Ты Бен?
Он кивнул. Салли, справившись со слезами и шмыгнув носом, произнесла:
— Я успеть. Говорить Бен о тебе. Бен — это есть Дар. Он есть друг Сова. Он хороший человек. Он жить в город, потом уйти, жить возле большой вода. Правильно?
— Почти. Наш дом находится возле Синей реки, у скалы. Это далеко. — Я ее поправил.
Салли утерла лицо куском грязной ткани и продолжила:
— Дар сказать, нам надо умываться… Я стать такой неряха, что забыть об этом много дней. Но так на Салли не смотреть чужой люди…
— Салли, расскажи мне о них!
Она кивнула:
— Они прийти вчера под утром. Вначале ходить везде — смотреть, кто есть, где жить и что иметь. Потом искать ночлег, мы видеть, как они идти все вместе к хижине Белый голова.
— Белоголовый? Они ночевали там?
— Я не знать, точно. Мы все спать.
— Сколько их пришло в поселок?
Салли задумалась и что-то спросила у негра. Тот, кивнув, и глядя в мою сторону уже более дружелюбно, спокойно ответил. Салли перевела:
— Вечером прийти восемь. Утром стать меньше — кто-то, уйти Черный лес. Быть больше, так говорить те, кто их видеть в прерии. Они ко всем подходить, кто есть в поселок, вечером. Мне говорить… — она взглянула смущенно, на переминающегося с ноги на ногу, Бена. — Что я идти с ними. Тогда мне будет очень хорошо и не надо больше голод. Но я должен за это платить.
— Чем?
— Ты не спрашивать больше, Дар…
Я понял. Намерения пришлых, стали более чем ясны. Если верно то, что высмотрела Ульдэ, в их отряде не нашлось ни одной женщины. Участь той, которая по своей воле, вернее, по чужой, пошла с ними, будет плачевна… Нравы и обычаи этих ублюдков, насколько я знал, не оставляли бедняге никаких шансов. Салли, по-видимому, это тоже понимала, раз говорила об угрозах столь нервно, да еще приняв меры, на свой лад — испачкав лицо вонючей тиной!
— Ты отказалась?
— Да. Они сказать, что прийти еще раз. Тогда Салли измазать себя грязь…
Я усмехнулся — нет, она вовсе не так проста, как мне показалось!
— А они видели Бена?
— Нет. Он сидеть землянка — чинить удочка.
— Ну ладно… Спасибо за информацию.
— За… есть что?