Жажда

«Чёрт тебя побери, Наоми! ― прорычал Акинори. ― Возьми себя в руки, живо!»

Наоми не услышала демона: его голос показался шёпотом на фоне необузданных чувств, ― но всё равно прекратила борьбу, силы на которую внезапно исчезли. Сердце сжала боль ― боль потери, такая же беспощадная, как в день смерти Джиро. Ноги подкосились. Судорожно хватая ртом воздух, Наоми подняла взгляд на Микаэлу и сдалась поглощающему бессилию, в слезах пролепетав:

― Джиро нет. Его больше нет, Микаэла-сан. Он умер, понимаете? Умер! В тот день он… Из-за меня… Я не спасла, не смогла, и он…

Наоми разрыдалась. Повсюду раздавались голоса ― она же не разбирала слов. Её отпустили, и она упала на колени, закрыв лицо ладонями. Кто-то положил ей руку на плечо, успокаивая.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Наоми немного пришла в себя ― и тогда же неожиданно нахлынувшая злость прогнала слабость. Стиснув зубы, Наоми с вызовом посмотрела на собравшийся здесь отряд. В каждом она видела врага. Даже в Микаэле. Тем более в Микаэле. Пламя ярости пожирало изнутри. На миг поддавшись ему, Наоми ощутила сводящее с ума желание ― желание убивать.

Нет! Нельзя, нельзя, нельзя! Наоми схватилась за сердце, стараясь успокоиться, прогнать навязчивую мысль.

Жажда убийства поутихла, но не исчезла.

Сознание раздирали невыносимые чувства, и что-то тёмное, пугающее рвалось наружу. Что-то, готовое уничтожать без разбора. Сквозь эту пелену доносился чей-то шёпот, но слов было не разобрать. Наоми схватилась за голову и начала, путаясь в мыслях, то ли угрожать, то ли умолять, чтобы остальные держались от неё подальше.

Но они оскорбили память брата. Нечто в душе Наоми было уверено: они должны быть убиты. Лишь ощутив их кровь на своей коже, она признает их раскаяние.

Но чьё ― их?

«Наоми!» ― голос Акинори, непривычно грубый и зловещий, сбил с мыслей. Взгляд подёрнулся чёрной пеленой; Наоми не успела толком ничего понять ― и потеряла сознание. А когда открыла глаза, перед ней, хищно улыбаясь, сидел Акинори. Испугавшись, Наоми с криком отпрянула от него.

― Ты боишься той силы, к которой только что так рвалась? ― спросил Акинори, медленно подходя к хозяйке. Он больше не внушал доверия. Он был похож на зверя, решившего поиграть с первой попавшейся жертвой ― с ней.

― Мне не нужна твоя сила, ― чуть слышно выдавила Наоми, с каждым шагом демона отползая назад.

― Ты боишься, ― сказал Акинори с тихим, поистине дьявольским смехом; по спине пробежал холодок. ― Как же ты слаба. Но ты станешь сильнее. Убьёшь всякого, неугодного тебе. Уничтожишь мир, если потребуется. Не сопротивляйся, Наоми, это бессмысленно.

Акинори сжал руку в кулак и исподлобья посмотрел на хозяйку. Во взгляде читалось безумие. Под ногами демона земля стремительно окрашивалась в чёрный, а когда эта энергия достигла Наоми, невообразимо мощное желание сковало мышцы и сознание. Желание обратить в руины всё, что когда-то было создано. Желание убить каждого, чьё сердце всё ещё билось.

― Подчинись мне! ― воскликнул Акинори и рванул к ней. Изо всех сил сопротивляясь охватившей разум тьме, Наоми с трудом протянула к демону руку и прошептала заклинание. Тут же из земли вырвались цепи, намертво впившиеся в запястья демона и заставившие его коротко вскрикнуть.

― Акинори… ― начала Наоми, но её речь сменилась протяжным стоном: на сознание внезапно обрушилась давящая, нестерпимая боль. С каждой секундой она разрасталась, будто готовясь разорвать изнутри ― пока внезапно не исчезла. Судорожно выдохнув, Наоми упала на спину. Воздуха не хватало.

― Это было близко, ― донёсся слабый голос откуда-то со стороны, и Наоми посмотрела туда. Акинори, с трудом держась на ногах, всё ещё скованный цепями, стоял с понуренной головой и часто дышал. ― Я ведь говорил тебе: чем больше негативных эмоций ты испытываешь, тем меньше я себя контролирую. Уничтожить тебя, захватить душу, обратить в демона ― всё это заложено в моей природе. Я не смогу сопротивляться этим желаниям, если ты сама будешь разжигать их. Держи себя в руках. И хватит трястись от страха. Твой страх ― твоя слабость. Воспользоваться ей то ещё искушение.

Наоми закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, успокаивая перепуганное сердце.

― Так-то лучше. А теперь отпусти меня.

Сомнение всколыхнулось в душе, но Наоми отринула его и сняла заклинание. Акинори, получив свободу, устало сел на землю и вздохнул.

― Я не думала, что всё получится вот так, ― извинилась Наоми. Акинори усмехнулся:

― Мне прочитать тебе лекцию о том, почему это произошло?

― Я знаю почему.

Если бы она не отреагировала с такой яростью на слова Микаэлы, ничего бы этого не случилось.

― Вывод сделаешь тоже сама?

― Нужно лучше себя контролировать, я знаю, ― нахмурилась Наоми. Акинори явно подводил к какой-то беседе, и интуиция подсказывала: беседа будет не из приятных.

― Хорошо, спрошу по-другому. Почему ты так взвилась из-за слов своего дружка? ― Вспомнились слова Микаэлы, и сердце снова объяла злость. Акинори слабо улыбнулся. ― То, что ты чувствуешь, ― это подсказка к ответу на мой вопрос.

― Он оклеветал Джиро, ― ответила Наоми. Неприятное чувство вновь начало набирать силу.

― Держи себя в руках.

― Не могу я, не могу! ― закричала она, и слёзы побежали по щекам. ― Я не могу сдерживаться, когда кто-то говорит о Джиро так! Я…

― Вот мы и нашли причину, ― спокойно оборвал её Акинори. ― Ты пытаешься защитить мертвеца.

Наоми открыла рот, собираясь что-то сказать, но слов для ответа не оказалось. В конце концов, как бы ей ни хотелось возразить демону, она понимала: он прав.

― Это жестоко, Акинори.

― Это реальность, Наоми. Я поддерживал тебя поначалу, но раз ты не хочешь принять её ― я заставлю тебя это сделать. Я не Джиро. Я не собираюсь нянчиться с тобой. И я больше не стану утешать. Оставь мёртвым хоронить своих мертвецов ― им не нужна защита живых. Уж мне ты можешь поверить.

Наоми опустила взгляд. В душе боролись два чувства: с одной стороны, хотелось обвинить Акинори во лжи, не слушать его холодных, неприятных слов, а с другой ― обманывать она не желала ни демона, ни себя.

― Наконец-то ты задумалась над моими словами. Мы вернёмся к этому позже: сейчас мне надо отдохнуть. А тебя ждёт ещё один разговор. И попытайся на этот раз проявить больше самоконтроля.

В следующий момент Наоми открыла глаза уже в тёмном помещении, освещаемом слабым лунным светом, доносящимся из разбитых окон. Рядом с одним из них стоял светловолосый юноша в белой униформе, узнать которого не составило труда.

― Микаэла-сан. ― Наоми, до того лежащая на сыром деревянном полу, с трудом встала. Микаэла, чуть повернув голову, посмотрел на неё, и некоторое время они молчали.

― Значит, Джиро мёртв? ― спросил Микаэла. Наоми кивнула. И снова тишина.

― Я рада, что вы встретились с Юичиро-саном, ― наконец сказала она, а в ответ получила полный недоверия взгляд. Быстро поняв его причину, она вздохнула: ― Микаэла-сан, мы с Джиро правда хотели, чтобы вы встретились с братом. Но… Просто всё обернулось не так, как нам хотелось, поймите. Мы не могли ничего сделать.

― Поэтому предали.

― Нет же! Если бы не Тадао… Джиро поверил ему, и он сыграл на этом. Предал Тадао, но не мы с Джиро, Микаэла-сан.

― И Джиро, конечно же, не решил, что нужно обратить меня в демона и заключить в оружие, ― хмыкнул Микаэла.

― У него не было выбора. Не было! ― воскликнула Наоми, но Микаэла остался безмолвен. Тогда она с бо́льшим холодом поинтересовалась: ― Если бы вам пришлось пожертвовать нами ради Юичиро-сана, вы бы сделали это?

― Это бессмысленный разговор, ― увильнул от ответа Микаэла. ― Сейчас это неважно. Важно то, почему ты здесь.

― Я уже говорила: я не имею к демонической армии никакого отношения. И знаете, Микаэла-сан, я пришла сюда не сегодня и не вчера ― можете спросить кого угодно. Это мне нужно спрашивать, почему вы здесь. Не для того ли, чтобы убить меня?